«М-тата, м-тата…» Оркестр наяривал попурри из допотопных песен, переводя их в современный ритм. Кое-кто из музыкантов вскакивал и гримасничал, подражая джазистам. В особенно сложных местах трубачи, точно пьющие из лужи курицы, задирали жерла труб к потолку. Танцующие расставляли ноги наподобие циркуля; находились, однако, и такие, что дергали плечами, крутили боками и трясли задами, старательно изображая, будто танцуют блюз.
Учащийся Гарри Пох доел гуляш и заказал копченую колбасу. Бабушка не отставала. Учащийся заливал еду пивом, старуха тоже потребовала бокал пива. Бухгалтер хмуро наблюдал за ними: «Подавитесь! Съешьте и меня с потрохами, несознательные люди!»
«М-тата, т-тата…» Саксофонист отложил инструмент, встал и заливистым тенорком запел. Танцующие присоединились к нему пьяными голосами:
Под потолком плыли густые клубы табачного дыма. За одним из столиков возник спор. Двое мужчин сцепились, пытаясь открутить друг другу носы. Трактирщик спокойно подошел и привычным, многократно проверенным движением разнял противников. Никто бы не подумал, что в этом подагрическом старике с апоплексическим цветом лица столько силы. Он хорошенько встряхнул драчунов и придавил их к стульям.
— Э, нет, господа, э, нет! — присовокупил он к решительным действиям. — Я таких вещей не люблю. Хотите драться — идите на улицу. В моем заведении это не положено. Или я возьму кнут… Оххо! Кхе-кхе…
Старик откашлялся и прошлепал за стойку, его громкое дыхание напоминало удары хлыста, лицо его снова почернело. Но влажные глаза бдительно следили за всем происходящим; заметив где-нибудь в зале непорядок, он моментально направлялся туда и карал буяна собственноручным подзатыльником, так что тот отлетал в угол. Все это он проделывал с унылым спокойствием, точно выполняя какой-то старинный обряд.
Поразмыслив, учащийся Гарри Пох заказал эментальского сыру. Старуха поглядела на него с завистью и тоже потребовала порцию сыра. Между ними началось своего рода состязание. То бабушка одерживала верх, то учащийся. Михелуп только наблюдал, бледнел и весь как бы съеживался.
«Какой расход! — стонал он в душе. — Оба точно бездонные бочки. О, я несчастный! До каких горестных дней я дожил…!»
Потом напустился на ненасытного студента:
— Пора бы кончать с едой!
— И не подумаю! — цинично отрезал молодой человек. — Я здорово проголодался.
Старуха заказала рюмку рому, глаза ее покрылись шелковистым блеском. Озирая танцующую молодежь, она предавалась воспоминаниям, которые брезжили в ее мозгу, подобные пожелтевшим даггеротипам. Вот она плывет в объятиях молодого кавалера, кружевной шлейф повешен на мизинчик левой руки. Голова, украшенная мягкими кудрями, мечтательно откинута назад. Молодой человек щекочет ее полную шейку навощенными усами и шепчет галантные слова. Она кокетливо бьет его веером и с упреком произносит: «О, вы гадкий!» Кавалер выводит ее в вестибюль и усаживается с ней под пальмой. Он взволнован, говорит заикаясь… Мол, он давно скрывает свои чувства, но ничего не может с собой поделать. Его сердце бунтует и рвется к ней.
«Моя богиня, жизнь моя, я ваш преданный раб!» — восклицает он и становится перед ней на колено.
«Встаньте! Что вы делаете? — испуганно шепчет она. — Вдруг нас кто-нибудь увидит! — И стыдливо прикрывает лицо. — Уйдите! — Вы хотите меня скомпрометировать?»
«О, только слово, одно словцо, дорогая — неужели у вас ледяное сердце?»
«Уйдите, говорю вам! Я честная девушка. Такие слова я даже не смею слушать. Ведь мне бы пришлось потом краснеть перед мамочкой… Уйдите!» — повторила она и топнула ножкой.
«О, только слово, одно словцо, дорогая барышня Флора, и я буду на верху блаженства! Я смею надеяться?»
Она молчит, опустив глаза.
«Очаровательная барышня Флора! — настойчиво продолжает разгоряченный кавалер. — Едва я вас увидел, сердце мое заговорило. Я хотел его успокоить, искал забвения в бурном вихре жизни, — напрасно. Повсюду меня преследовало воспоминание о вас, ваше прелестное личико являлось мне даже во сне. Я понял, что пленен вашими прелестями, очаровательная волшебница… Смилуйтесь же над раненым сердцем! Без вас жизнь для меня лишена всякой привлекательности. Ответьте: я смею надеяться?»
Она прижимает руки к лицу, и молодой человек слышит шепот: «Поговорите с mama…»
