– Обещаю… но дело в том, что Ника здесь…
Кирилл проснулся рано. От навязчивого шума за окном. От слишком громких разговоров на безумной смеси языков, которую никак не удавалось разобрать. От заливистого, искреннего смеха и монотонного гула лодочных моторов. От тихого плеска волн.
Настя еще спала, уткнувшись носом в его бок и сладко посапывая. Кир счастливо улыбнулся, провел, едва касаясь кончиками пальцев, по ее обнаженной, прохладной коже.
Вчера они вдвоем долго плутали в лабиринтах узких улочек города Святого Марка. Совсем стемнело, когда им, наконец, удалось выбраться к отелю, в котором остановилась Настя.
Сначала, узнав, что Ника в Венеции, жена потребовала вернуть ей дочь. Немедленно! И в этот момент Кириллу показалось, что вот теперь уже точно ничего не изменить. Не вернуть. Не склеить. Что они как-то незаметно для себя утратили ту самую легкость, с которой раньше безропотно принимали друг друга. И понимали без слов. И тогда Кир решился. Улыбнулся жене, немного грустно. Она осеклась, почувствовала его настроение. Он обхватил рукой ее затылок, зарывшись пальцами во влажные от душного зноя пряди. И притянул к себе, сталкивая лбами. Настя молчала. Только посмотрела на него удивленно. И вдруг сама потянулась к его губам, приподнявшись на цыпочки, обхватив руками за шею.
Но Кирилл отстранился, мягко провел по ее щеке чуть дрожащими костяшками пальцев и спросил:
– Насть, ты веришь мне? Как раньше… Скажи, ты по-прежнему мне веришь?
Жена прильнула к его руке и закрыла глаза. Он ждал ответа, затаив дыхание.
– Верю, – сказала она просто.
И мир снова перевернулся, сделав незабываемый кульбит, и твердо встал на ноги.
Они вместе. Все остальное уже не важно.
Стараясь не потревожить Настю, Кир аккуратно поднялся с постели. Под его весом прогнулась и жалобно скрипнула деревянная половица. Похожий на чуть запущенный смотрителями музей, гостиничный номер тонул в полумраке. Темная обивка стен, низкий потолок с деревянными перекладами, кровать под балдахином, на которой спала она… Кирилл подошел к окну и распахнул ставни. Комнату залил яркий солнечный свет. В нос ударил манящий запах свежесваренного кофе и круассанов. Прямо под ним, одна за другой, проплывали гондолы. Сидящие в них туристы махали ему рукой. И Кирилл отвечал им тем же.
Было воскресенье. Город Святого Марка давно проснулся.
Настя сладко потянулась и села, откинув тонкое одеяло. Кир смотрел на свою жену. Растрепанную и такую юную. С нежным, сонным румянцем на щеках. Безумно красивую. И улыбался. Это было прекрасное утро. Мягкие касания и нежные поцелуи. Тихие стоны. И самые важные слова…
На низком чайном столике с изящными витыми ножками и мозаикой вместо столешницы дважды прогудел телефон.
Кирилл нехотя поднялся с кровати и взял мобильный, намереваясь вернуться в постель, но тут взгляд его упал на всплывающее окно сообщений.
Кир судорожно сглотнул.
– Что случилось? – побледнев, спросила Настя.
– Соня пропала.
Настя ничего не спросила. Просто поднялась, подхватила вещи и скрылась за дверью ванной комнаты. Кир с громким стоном рухнул на кровать и закрыл глаза. Каким же надо быть дураком, чтобы решить, что все закончилось?
Спустя двадцать минут они были в отеле, в котором Кир накануне оставил всю компанию. Увидев мать, Ника кинулась к ней с криками:
– Митяяя! Мама нашлась! Митяяя!
Настя подхватила дочь на руки и разрыдалась. Некоторое время Ника удивленно смотрела на нее, позволяя себя целовать.
А потом вдруг спросила:
– Папа, а Соню мы также искать будем?
Митька неприлично заржал. Кирилл привычно отвесил ему подзатыльник. А Настя вздохнула, поставила Нику на пол, вытерла слезы и скомандовала:
– Рассказывайте уже! Кто такая Соня? И почему мы должны ее искать?
– Соня – это… – Кирилл вспомнил, совсем не к месту, как пропускал сквозь пальцы длинные фиолетовые пряди, и голос его предательски дрогнул.
Настя посмотрела на него с интересом.
– Соня – это моя девушка, – объяснил Митька, – и мы…
– Он на нее кличал! – вдруг произнесла Ника.
– Она первая начала! – возмутился мелкий. – Она сказала, что мне нет до нее никакого дела! Но это не так! Ай, Насть!
– Ты на нее накричал? – прорычала Настя, ухватив Митьку за ухо.
– Отпусти! Больно же! – пробурчал обиженно парень и под пристальным взглядом Насти потупился. – Мы поругались. Она ушла. И все!
– Ты накричал на девушку? На свою девушку? Которою из тех, кого я выставляла из дома каждую неделю?
– Наасть, – протянул Митя, потирая покрасневшее ухо. – Соня – это другое!
