И теперь Кирилл проводил такси, увозившее брата и Соню на вокзал, долгим взглядом. Закурил и в который раз подумал о том, что последние часы дороги – самые тяжелые. Наваливается усталость, заканчивается адреналин. Остается приятное послевкусие от пережитых приключений, но в привычных, будничных декорациях Москвы становится крайне тяжело осознавать, что все произошедшее было на самом деле.
А потом ты закрываешь глаза. И вспоминаешь дни, недели и даже месяцы, которые провел в пути. Пересекая границы.
Валерия Игоревна открыла квартиру собственным ключом. Ее сыновей дома не было. Митя написал сообщение, что проводит Соню и обязательно приедет. Кирилл же не отвечал на телефон уже несколько часов. Настя встретила свекровь горькими слезами. Ее школьная подруга Катерина, прилетевшая на пару дней из Варшавы, сидела на кухне с огромной кружкой кофе в руках и с интересом рассматривала фото, на котором Кирилл, явно не трезвый, обнимал двух полуголых девиц. Девицы обнимали Кира в ответ и нахально подмигивали фотографу. Валерия Игоревна догадывалась об авторстве этого безобразия. И оказалась права. Фотография пришла Насте с телефона Юрки. Так называемого друга, от которого давно пора избавляться. Коварный женский план созрел мгновенно.
– Настя, прекращай истерику, – сердито проговорила Валерия Игоревна. – Ты не хуже меня знаешь, кто и что этим добивается!
Настя устало шмыгнула носом и затихла.
– А поехали ко мне? – предложила Катя.
– В смысле? – Настя с удивлением посмотрела на подругу.
– В смысле – в Варшаву. Погуляешь. Развеешься. Отдохнешь и как следует подумаешь.
– У меня заказан отель в Венеции, – вздохнула Настя. – Еще год назад. И апартаменты в Пиране.
– Так едем в Пиран! – воскликнула Катя. – Славка с детьми у его родителей! Стаська, нельзя терять такой шанс!
Настя с сомнением посмотрела на Валерию Игоревну, Валерия Игоревна – на Настю. Потом на Катю. И на внучку Нику, которая смотрела мультфильм про дружную поросячью семью.
– Я посижу с Никой, – все-таки решилась она и добавила: – Но лучше бы ты дождалась Кирилла, детка.
– Мне нужно остыть, – ответила свекрови Настя.
Два часа спустя, поцеловав спящую в кроватке Нику, Настя подхватила чемодан, спустилась на парковку, села в «Инфинити» мужа и решительно повернула ключ зажигания. Часы показывали десять минут первого. Наступило одиннадцатое июля две тысячи восемнадцатого года. От Варшавы Настю отделяла одна тысяча триста километров.
Снова загудел телефон.
На экране высветилось имя:
«Иммо».
Ада сбросила вызов.
Спустя минуту виброзвонок возвестил о новом сообщении:
«Я люблю тебя».
И сразу за ним – второе:
«Но это теперь не важно».
Шел первый день Нового года. Солнце, уже склонившееся к закату, отражалось в тёмной воде залива, еще не скованного льдом.
Из гостиной раздавалась музыка, звон бокалов и весёлый смех.
Пальцы сами по себе набрали ответ:
«Важно».
Ада сидела за столиком на одного в небольшом кафе на углу Старой площади. Тихом и уютном. Винтажная мебель, ажурные белоснежные салфетки. Стопки книг на разных языках и детские игрушки на полках вдоль стен. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе с корицей. Марципаны и пряники на витрине притягивали взгляд. Из окна отлично просматривался каток, полный хохочущих детей, темнеющая в зимнем небе церковь Святого Духа и сама Ратушная площадь. Украшенная. Нарядная. Заполненная ярмарочными прилавками, у которых толпились туристы и жители города.
До Нового года оставалось шесть часов.
Ада поднесла ко рту кружку с кофе. Сделала небольшой глоток. Оставалось решить самое главное. Идти домой, чтобы встретить праздник в одиночестве, зато с горячим вином, ванильным мороженым и видом на залив. Или же остаться здесь, затеряться в толпе и гулять по Старому городу до утра.
На столе ожил смартфон.
Звонил Марк. Ада, не раздумывая, сбросила вызов.
Но друг и сосед слишком хорошо знал ее, и вскоре на экране высветилось сообщение:
«Буду к восьми. Со мной Иммо».
Прекрасно. Просто прекрасно. Иммо в городе.
На секунду захотелось отключить телефон и сделать вид, что она ничего не получала. И дома не появляться до утра. Но Марк ей этого не простит. И Иммо. Иммо решит, что она просто струсила. Решительно допив остывший кофе и расплатившись, Ада шагнула в предновогодний вечер, на ходу застегивая куртку. Словно по заказу пошёл снег.
Небольшая деревянная лошадка на атласной красной ленточке почему-то сразу привлекла ее внимание. Видимо, приглянулась кому-то, но потом так и осталась одиноко лежать на самом краю прилавка. Ада взяла ее в руки. Седло украшал замысловатый узор, по тщательно выписанной гриве хотелось провести рукой. А лак местами потрескался.
– Тетя, подарить тебе игрушку?
Мальчишка был совсем ещё мелкий. От силы лет семи. Одетый в теплую куртку не по размеру и красную шапку-колпак, которая то и дело сползала ему на глаза.
– Зачем же дарить? – удивилась Ада. – Я заплачу. Сколько?
