Это было какое-то всеобщее безумие, стремительно распространившееся на весь Кастелламаре. Владельцы печатной мастерской и булочной, табачного магазина и мясной лавки, магазина электротоваров, аптеки и парикмахерской — все сошлись в громогласной и публичной битве за долги. Возбужденные всеобщей паникой, вдовы святой Агаты в почтенных черных одеждах нанесли визит в сберегательный банк, чтобы из надежного источника узнать, не нависла ли над ним печальная участь заокеанских финансовых гигантов.
Племянник Бепе, единственный из жителей острова, который работал в «Кредитно-сберегательной компании Кастелламаре», был делегирован на переговоры с клиентами. Сорокатрехлетний Бепино выглядел мальчишкой в костюме и дешевом галстуке, солнце просвечивало сквозь его оттопыренные уши, по носу стекали капли пота.
— Вы не можете все сразу забрать свои деньги из банка, — сказал он. — Что вы здесь делаете?
— Мы слышали, что банк собирается закрыться, — выступила вперед вдова Валерия.
— Это правда? — спросил Бепе племянника. — Отвечай честно. У банка дела плохи?
—
— Что значит «плохи»? — вскричала синьора Валерия. — Если с банком что-то случится, я хочу немедленно получить обратно все свои деньги.
— Вы скопили у нас примерно семь тысяч, так? — уточнил Бепино.
— Семь тысяч двести двадцать семь евро! — Она размахивала сберкнижкой с желто-синим логотипом банка. — Достаньте их из вашего большого сейфа! Я видела его в дальней комнате, где была гостиная Джезуины, упокой Господь ее душу.
— Достать из сейфа? — опешил Бепино. — Да там лишь самая малость. Ну, может, несколько тысяч евро.
Вдова положила ладонь на ручку двери, полная решимости ворваться внутрь.
— Вот и хорошо! Несколько тысяч мне как раз хватит.
Но тут толпа взорвалась.
— Где мои пенсионные накопления?!
— Как мой инвестиционный счет на одиннадцать тысяч евро, который
— Но мы не держим здесь все эти средства. И не можем их сразу все отдать. Но не беспокойтесь. Деньги к вам в конце концов вернутся, так или иначе.
— Но где они? — наступал Бепе. — Отвечай немедля! Если вы одалживаете у одного соседа, чтобы дать взаймы другому, не имея достаточно средств для оборота, то это чистое мошенничество, Бепино. И мне жаль слышать это от тебя.
— Но это не так. Мы просто не держим здесь все деньги.
— А где держите?
— За границей, — ответил Бепино, чьи знания были далеки от исчерпывающих. — В больших иностранных банках.
— Тогда заберите деньги у них, — воскликнул раздраженный Бепе. —
— Но это так не делается, у них тоже нет денег, — сказал Бепино. — Они, скорее всего, уже передали их другим людям, насколько я знаю.
— Такой, значит, у тебя бизнес? — закричал возмущенный Бепе. — Вот поэтому я рад, что держал свои деньги в мешке под матрасом, даже когда у меня их было двести миллионов лир. И я не сожалею о том, что говорю тебе это, Бепино!
— Я не виноват, — возразил Бепино, смутившись под осуждающими взглядами вкладчиков. — Но это так работает!
— Не надо было связываться с этим банком! — гаркнул Бепе. — Никому не надо было. Сколько я вам твердил, что
Полуденная жара на Кастелламаре сама по себе вещь нешуточная, но в тот день остров раскалился еще и от людского гнева. Владельцы лавок заперлись в своих домах, бродячие коты попрятались в тени, а вдовы в своих душных черных одеяниях почти что впали в ступор. В баре царила обычная послеобеденная тишина. Но Мария-Грация никак не могла успокоиться из-за недостойных денежных разбирательств. Она направилась к Кончетте, у которой был выходной. Подруга сидела на пороге своего дома и, зажав между коленей медный таз, чистила в него горошек. Мария-Грация изливала душу, а Кончетта, продолжая орудовать ножом, успокаивала ее:
— Никогда за всю историю города не случалось свар из-за денег, потому что отродясь их ни у кого не было, и все ладили. Вспомни, сколько чашек кофе ты налила в кредит. А отец Марко и вовсе не имеет привычки платить. И что с того. Вот и Тонино взять — ну как мы могли требовать с него денег, если он сидит без работы? Все пройдет, вот увидишь.
Но, по мере того как беспокойный апрель подходил к концу, Мария-Грация все яснее понимала, что нарушенный порядок не восстановится еще долго. Филиппо Арканджело разослал угрожающие письма всем, кто задолжал ему хотя бы пятьдесят центов. Булочник балансировал на грани банкротства, как и мясник, — оба сильно зависели от крупных заказов графской гостиницы и Фестиваля святой Агаты. Выяснилось, что очень многие жители острова давным-давно заложили свои дома и лавки в стремлении обзавестись автомобилями и телевизорами, охватившем весь Кастелламаре. Автомобили и телевизоры успели устареть или попросту пришли в негодность.
Поток туристов в том году был скуден как никогда.
