Моя бабушка так говорила в детстве, когда я и мои двоюродные братья играли в прятки в огромном сарае за ее домом. Поскольку я был самым младшим и самым маленьким, именно бабушка пряталась со мной, прижимая меня к себе, сжавшись за тюками сена или в темных закутках, где всегда пахло кожей и моторным маслом. Когда кто-то из моих братьев приходил проверить, нет ли там кого-нибудь, бабушка всегда отвечала: «Никого, кроме нас, цыплят!»
Закончив проверку, я вернулся на кухню и взял свою кружку с кофе. Сделав глоток, я заметил, что столешница покрыта белой пылью. Среди них лежали небольшие куски серого щебня.
И тут я почувствовал.
Что-то внутри кружки.
Маленькое и тонкое.
Оно задело мою верхнюю губу, а потом оцарапало передние зубы, скользкое и отвратительное на вкус.
Я отдернул кружку ото рта. Кофе, который я не смог проглотить, потек по подбородку. А то, что я все-таки проглотил, поднялось обратно в булькающем, удушливом кашле.
Я заглянул в кружку. По поверхности кофе пробежала круговая рябь и ударилась о край кружки. Я наклонил кружку, и существо внутри выплыло на поверхность — скользкое мерцание серого поднималось и опускалось в грязно-коричневой жидкости.
Я уронил кружку и попятился от стола, когда кофе начал вытекать. Верхом на волне, словно маленький морской змей, выброшенный на берег, сидел детеныш змеи.
Он извивался вдоль стола, прокладывая извилистую дорожку сквозь пролитый кофе. Я уставился на него, ошеломленный и полный отвращения. Мой желудок скрутило так сильно, что мне пришлось зажать рот рукой.
Подняв глаза, я увидел дыру в потолочной штукатурке размером примерно с рюмку. Еще два змееныша проскользнули сквозь нее и упали на стол. Их приземление прозвучало так, словно две огромные капли дождя ударились о лобовое стекло.
Я попытался найти что-нибудь, куда их можно положить. Чашу. Контейнер. Что угодно. Я рылся в шкафу, повернувшись спиной к столу, когда что-то еще приземлилось с отвратительным шлепком.
Я медленно обернулся, боясь смотреть, хотя уже знал, что там увижу.
Четвертую змею.
Не детеныша.
Взрослая, более фута длиной, она приземлилась на спину, обнажив живот, красный, как помидор. Она перевернулась, и я увидел две полосы цвета ржавчины, бегущие по ее спине — точно такие же, как на той змее, которую я нашел в Комнате Индиго в день нашего переезда.
Большая змея проползла мимо детенышей сразу же к перевернутой кофейной кружке, пытаясь заползти внутрь. Она зашипела. От злости или страха, я не знал.
Я все еще смотрел на нее, парализованный страхом, когда еще два детеныша упали с потолка на стол, как дождь.
Я посмотрел на дыру в потолке, где седьмая змея — еще одна взрослая — высовывалась наружу головой вперед. Она попыталась повернуть назад, наклоняя тело к потолку, но это только ускорило ее скольжение из отверстия.
Когда она приземлилась — еще один шлепок, словно шар с водой, попавший в цель — стол задрожал. Кусочки штукатурки с потолка падали, как конфетти. К тому времени большинство детенышей змей уже свалились с края стола и расползались во все стороны. Один из них подполз прямо ко мне, заставив меня вскарабкаться на разделочный стол.
Сверху, с потолка, донесся мощный рвущийся звук. Трещины расползались по его поверхности зигзагами, как молнии. Стоя на столе, я вжался в ряд шкафов, и в этот момент массивный кусок потолка обрушился на обеденный стол.
Клубящееся облако пыли заполнило кухню. Я закрыл глаза и закрыл рот руками, останавливая крик, который уже рвался из горла. Меня ударила волна пыли. Она была шершавой, как песок. Маленькие кусочки прилипали к моей коже и покрывали волосы.
Когда я снова открыл глаза, пыль все еще оседала, постепенно открывая вид на повреждения, от которых сводило все внутренности. Прямоугольное отверстие в потолке. Такой же кусок на столе, только разбитый на несколько более мелких кусочков.
И еще змеи.
Десяток. Может, больше.
Они приземлились как единое целое — извивающийся, шипящий клубок змей, такой большой, что я боялся, стол рухнет под этим весом. Через несколько секунд они распутались и потекли наружу.
Через стол.
На пол.
Еще парочка отставших упали с потолка, подняв маленькие клубочки пыли.
Крик, который я так отчаянно сдерживал, наконец-то вырвался наружу и эхом отскакивал от кухонных стен.
Я кричал Джесс.
Я кричал о помощи.
Я кричал с такими звуками, на которые я даже не знал, что способен, потому что только так я мог выразить мою панику, отвращение и страх.
Когда все затихло — оседая так же постепенно, как пыль с потолка — я понял, что никакие крики не помогут в этой ситуации. Мне придется спрыгнуть со стола и бежать. Другого выхода не было.
Издав еще один вопль, я прыгнул. Мои босые ноги коснулись пола, и змеи вокруг встали на дыбы. Одна напала на меня. Ее клыки зацепились за край моих пижамных штанов, застряли в ткани и тянули, пока не прорвали насквозь.
Другая нацелилась на мою правую ногу. Я отскочил как раз вовремя, и она не успела меня укусить, но тогда третья змея зашипела на левую ногу. Она тоже промахнулась.
