20.11.43. «Сегодня получил тёплую шапку, рукавицы. Дали не всем. Только половине. Получили лыжи — настоящие бревна. В караул дают валенки. Погода с мокрым снегом и дождем»...
Электричества в землянках нет. Жгут масло в коптилках, и его недостаточно. «... пишу почти в темноте, около пяти часов уже стемнело. Зажигать до следующего караула нечего»...
17.12.43. Погода, несмотря на декабрь, с оттепелями. Даже река не совсем замёрзла. Каждый день ходят на лыжах по лесам по азимуту. Отмечает, что «приехали несколько месяцев назад в густой лес, а теперь он неузнаваемо изменился, стал похож на поселение. Лес очень здорово вырубили на разные нужды»...
Поздравляет с Новым годом: «Желаю Вам хорошо прожить 1944 г. и жить подольше».
20.01.44. «Тринадцатого числа прыгали с самолёта, чувство не из приятных, тем более, что есть возможность угробиться. Прыгать собирались давно, но всё как-то отменяли, то погода неподходящая, то самолетов нет, то тактические занятия. Наконец, пришли опять на аэродром, сели в самолёты по 25 человек, причём, когда садились, то ветер от моторов такой, что едва можно стоять. В самолёте просторно, для каждого отдельное сиденье, откидное, сзади две двери по обеим сторонам. Я попал первым в левую. Летели плавно. Изредка попадали в воздушные ямы и падали на несколько метров вниз. Видно очень далеко и довольно хорошо. Затем сигнал «приготовиться» — один гудок. Открыли двери. Встали у них. Это самый неприятный момент. Затем, минуты через полторы, частые гудки «пошел». Берёшься за запасной (ПЗ) и в дверь — прыгаешь, думая, что теперь всё кончено. Воздух кажется плотным, как вода. Струей воздуха сразу откидывает от самолёта. Дальше шуршание за спиной, рывок, и уже висишь совершенно спокойно и смотришь вниз и на товарищей, затем мягко приземляешься на снег и тащишь свёрнутый парашют на склад до следующей укладки и прыжка».
16.02.44. п/п С 34549 «В»
«Сегодня окончательно оформились как гвардейцы — выдали новые значки, ждём знамя. Касательно отправки, то она между завтра и двумя-тремя месяцами. Короче говоря, никто толком не знает, но готовы полностью, есть даже обоз»...
«...Праздник встретил задним числом, как и остальные 20 человек. Выпили после праздника, но зато столько, сколько влезло и даже больше, благо самогон гонят во всех деревнях. Много было шума, на другой день, при воспоминании, смеялись до слёз»...
12.03.44. «При возможности пошли мне в двух разных письмах, чтобы дошли, несколько шахматных партий-задач. Здесь, как свободное время, так за шахматы, играют почти все. Сделал две партии. Потратил на них примерно дня четыре. Делал, конечно, в свободное время. Удачно. Очень похожи на настоящие»
18.03.44. «Живу немного иначе, т. е. не так спокойно.
Частенько по ночам бывают тревоги, походы с учениями повторяются через каждые несколько дней. Воюем по двое-трое суток, ночуем где придётся, чаще в деревнях. Стучимся в любой дом, спим там, где ляжем — под столом, на полу, на печи — где есть место. Чувствуем себя как дома, только местные так привыкли ругаться, что без мата и предложения не могут сказать, так что больше молчим и между собой негромко говорим... Питаемся из походной кухни, варят так себе, кормят чаще холодным или чуть тёплым».
19.03.44. «Здесь уже здорово чувствуется весна, дороги размокли, на берегу речки прогалины. Заниматься, особенно тактикой, трудновато, так как на лыжах нельзя — снег мокрый, липкий, а без лыж ещё хуже — проваливаемся. Все, кроме нас, уже упаковали лыжи. Скоро сдавать валенки, все равно в них, как и на лыжах, ходить не придется...»
21.03.44. «Часто хожу в походы и довольно далеко. Идёт нас несколько тысяч сразу, так что не скучно. Если останавливаемся, то занимаем сразу несколько деревень». Письмо написано на обратной, чистой стороне моего к нему письма о том, что к нам заходил, и уже в звании лейтенанта, Володя Тарутин.
27.04.44. «Я очень и очень благодарю тебя за посланный тобой журнал. Он доставил мне большое удовольствие, да и не только одному мне, но и всем нам, триати человекам, и его будут теперь читать и перечитывать до тех пор, пока можно будет разобрать слова. Кроссворд заполнили почти весь, стёрли резинкой и опять стали писать.
Погода направилась. Снег почти стаял, дороги высохли, речка Клязьма увеличилась в два раза, течение быстрое, снесло два капитальных деревянных моста. Продукты перевозят на лодке»...
Наверное, их землянки стало заливать водой, а может, для переформирования части их переводят в Ногинск. Сообщил матери адрес в надежде, что она сможет приехать и с ним увидеться.
Ногинск. Глухово. Старая гостиница у Глуховского клуба. До Москвы ходит поезд. От вокзала в Ногинске трамвай до клуба.
