У матери было много знакомых среди ведущих медиков Архангельска, но Георгий Андреевич долгие годы, до самой смерти, был нашим семейным врачом. Мать спрашивала у него совета во всех случаях, когда требовалась быстрая первая помощь. Он лечил нарывы на наших ребячьих животах, шеях, головах. Он зашивал глубокие порезы и «чистил» сильно загноившиеся раны на наших пальцах. Я бывала у него на приеме в поликлинике Облздравотдела, размещавшейся в деревянном оштукатуренном здании за Домом Советов, и в кабинете в больнице водников. Осмотр он всегда начинал со слов, что «мамка наверняка всё преувеличивает», но убеждался, что помощь действительно необходима.
Мать относилась к работе Орлова с большим уважением и интересом и даже однажды с его разрешения присутствовала на проводимой им операции. Правда, вспоминаю случай, когда при перестановке шкафов в издательстве она сильно занозила палец. Крупная заноза ушла очень глубоко под ноготь, и чтобы её захватить за кончик, надо было срезать чуть ли не полногтя. Георгий Андреевич проводил её домой на Новгородский, уговаривая позволить ему вырезать занозу, но она сделала всё сама.
Позже, когда заболевшей матери потребовалось обследование и лечение у ленинградских специалистов, а внучке Кате у московских, он организовал это через своих друзей.
Знаком мне сын Георгия Андреевича — Андрей. Отец был для него эталоном, к которому он стремился. Андрей и внешне был похож на отца и относительно будущей профессии сомнений у него не было. Только хирургом и, конечно, таким же, как отец. Он стал хирургом, но очень рано ушёл из жизни, вскоре за отцом.
Я с матерью была на панихиде в день похорон Георгия Андреевича. Подошла Надежда Ивановна Батыгина и начала рассказывать, каким он был в последние дни, это трудно было слушать.
В моей памяти — он уверенный в себе, энергичный, подсмеивающийся, увлечённый своей работой красивый человек.
