Падали на город и фугасные бомбы. От одной из них, упавшей где-то в районе «одиннадцатого» магазина, взрывная волна по болотистой почве дошла до нашего дома, и тогда-то он покосился влево на хозяйской половине.
Помню первую бомбёжку летом 1942 года. Думали, что Германия далеко от Архангельска, и её восприняли сначала как учебную тревогу. Не знали мы тогда, что немцы бомбили Архангельск с аэродрома в Финляндии, в Кеми, что гораздо ближе к нам.
Вечер был обычный, тёплый. Многие сидели на крылечках домов. Когда просвистели первые бомбы и начались пожары, мать с моим братом Петром полезли на крышу смотреть, что горит на Новгородском в сторону Урицкого. Как потом узнали, горели канатная и трикотажная фабрики. Во дворе 98-го дома паслась белая распряжённая лошадь. Соседский взрослый парень Алька Баженов катал на ней всех желающих.
В эту первую бомбёжку мало кто испугался, но следующие были очень страшными. Если обратиться к статистическим данным[9], при первом налёте к городу через зенитное ограждение прорвались 16-18 бомбардировщиков, а при последующих их число доходило до 100. Бомбёжки повторялись 28 и 31 августа, 20, 21, 28, 29 сентября 1942 года. За время бомбардировок на город было
ки магазинов опустели уже во второй половине дня 22 июня. Скупали всё: хлеб, мыло, спички. С конца июня начались перебои с жизненно важным керосином — горожане готовили еду на примусах. Но по-настоящему острая нехватка продовольствия началась в августе, а в октябре был уже повальный голод.
