— Поверь, папа очень простой. — Насмешливо ответил он. Я недоверчиво поджала губы. Чего он надо мной смеется? — Работа у него не простая. — Сжалился он надо мной. — Она секретная, так что о ней не спрашивай. Скажу только, что он сейчас работает в одном из правительственных ведомств.
Что-то мне легче от этого не стало.
— Кир, не бойся. Он такой же человек. Седой и ворчливый. Так что воспринимай моих родителей просто, как гостей.
Ага, ему-то легко говорить. Он их с рождения знает, а я в первый раз увижу. И Дарька тоже…. Чай пили молча. По комнатам разошлись тоже без слов. Я легла спать, и лишь успела подумать, что завтра нужно встать пораньше, как уснула.
Пораньше встать не получилось, потому что проспала я до семи утра, не просыпаясь. А когда проснулась, то первым делом отправилась искать дочь. Та предсказуемо нашлась в комнате Корсарова и на его руках.
— Почему она еще не плачет от голода? — Удивленно спросила вместо приветствия.
— И тебе доброе утро. — Гек улыбнулся. — Вообще-то ты ее покормила. Только, видимо, не до конца проснулась, поэтому не помнишь.
Дарька согласно агукнула на его слова.
— Вот, блин! — Я прижала ладони к щекам, потому что покраснела. — И ты в комнате был?
— Ну, да. — Кажется, он забавлялся моим смущением. — Иначе, как бы я забрал дочь?
Действительно. Но он же при этом мог видеть мою грудь, а это как-то… ну…. Мне все-таки нужно хоть какое-то личное пространство.
— Ты не мог бы в следующий раз меня разбудить? — Попросила, избегая его взгляда.
— Зачем? — Теперь удивился он сам. — Тебе нужно было выспаться.
— А тебе не нужно? Ты спишь меньше меня. — Насупилась.
Он пожал плечами.
— Мне хватает.
Так, этот разговор ни к чему не приведет.
— Давай сюда Дарьку. — Протянула руки.
— Нет. Ты сейчас сходишь в душ и оденешься. Я отдам тебе дочь только после этого. — Видя, что я готова возразить, он добавил. — Тебе нужно научиться заботиться о себе. Ты очень сильно устаешь и не замечаешь ничего вокруг себя. Пора прекращать твое самоистязание.
— Я не самоистязаюсь! — Горячо возразила.
— Вот и не надо. Иди в душ. Я вполне способен присмотреть за дочерью еще пару часов. — Отрезал он так, что мне пришлось подчиниться.
Да что за деспот такой мой сосед по дому? Я быстро вымылась и сейчас отчаянно растиралась полотенцем. С одной стороны я прекрасно понимала, что я страшненькая донельзя, и вообще, запустила себя. Но с другой… меня, впервые за долгое время, это задело. Какая ему вообще разница? Ему не должно быть никакого дела до моего внешнего вида. Чего он с меня все время требует заботы о себе самой? Никто не требовал, а он еще и ультиматумы все время выставляет.
Я возмущенно пыхтела, одеваясь в новую одежду. Через стену слышала радостные повизгивания дочери и хмурилась еще больше. Чуть расческой себе все волосы не повыдергала, когда расчесывалась. Я сердилась на Корсарова за такие слова. И на себя за такую реакцию. Хочет, чтобы я на женщину походила? Ну и ладно. С сего момента вежливость — наше все. Собрала волосы в высокий хвост, чтобы не мешались, и отправилась добывать дочь в свое личное пользование.
Когда вошла в комнату, Гек окинул меня внимательным взглядом и удовлетворенно улыбнулся. Будет сейчас ему.
— Отдайте мне дочь, Геннадий Борисович. — Протянула руки.
— Что? — Его брови полезли вверх.
Пока он не понял весь масштаб трагедии, я забрала ребенка и пошла прочь из комнаты.
— Спасибо, что присмотрели за ней. — И отправилась к себе.
— Так, — раздалось позади. — Подожди. Почему ты так со мной разговариваешь?
— Как? — Обернулась уже в своей комнате, глядя на него честными-честными глазами.
— Как будто… как будто… мы познакомились час назад. — Наконец, сформулировал он.
— Нет, Геннадий Борисович. Я прекрасно помню, что мы познакомились меньше месяца назад. — Напомнила и положила Дарьку на кровать. — Выйдите, пожалуйста, из комнаты, мне необходимо покормить дочь. — Выставила его за дверь.
Пока занималась Дариной, успокоилась и нашла свое поведение детским. Корсаров же мужчина, а они все не от мира сего. Чего я на него так взъелась? Ну, высказал он свое мнение? Оно у представителей сильного пола меняется по семь раз на дню. Убивать за это что ли?
Корсаров ждал, прислонившись к косяку двери. Мрачный, как сыч. Нервный, как еж в террариуме. С интересом уставилась на него, удобнее расположив на руках дочь.
— Нам нужно поговорить. — Он приглашающе кивнул на табурет у стола и забрал Дарину из моих рук.
— Слушаю. — Преувеличенно спокойно сказала, усевшись на предложенное место.
— Ты на что-то обиделась? — Сразу спросил он. — Я хочу знать на что, чтобы больше не повторять такой ошибки.
— Я не обижалась. — Ответила все таким же спокойным тоном.
— Если не обижалась, то почему ты такая? — Психанул он.
— Какая? — Наклонила голову на бок.
Геннадий, кажется, понял, что я издеваюсь.
— Ты называешь меня по имени-отчеству и разговариваешь ненормальным тоном. — Уже более спокойно сообщил он.
— Геннадий Борисович, вы намного старше меня. Называя вас по имени-отчеству, я выказываю вам свое уважение. А тон у меня самый что ни на есть вежливый.
