От этой речи Веретенникову сделалось хорошо на душе. Комендант понравился и остальным солдатам. Взвод собрался уже войти в дом, как вдруг откуда-то появилась толстая немка с носом картошкой и большой бородавкой на щеке, в красном свитере и клеенчатом фартуке. Она, смущенно улыбаясь во всю ширину своего дородного лица, подошла к коменданту и заговорила по-немецки, при этом протягивая ему какую-то бумагу.
Смуглая серьезная девушка, стоявшая возле коменданта, начала переводить:
- Она спрашивает, помните ли вы ее, не забыли ли.
- Помню, как же не помнить, - засмеялся комендант. - Мы с ней познакомились в первый день моего приезда.
Девушка перевела его слова немке, и та восторженно закивала головой и снова заговорила быстро и громко.
- Она говорит, - сказала девушка, - что все жители ее дома очень уважают вас и что она пришла с жалобой на магистрат. Магистрат должен отремонтировать их дом, но до сих пор обещает и ничего не делает. А так как они знают, что господин комендант охотно помогает простым людям, они и послали ее, как знакомую коменданта, жаловаться на магистрат.
Комендант снова засмеялся и сказал, что сделает все, что сможет. Потом он добавил:
- Скажите ей, что она правильно сделала, что пришла. Критика недостатков - вещь нужная. Пусть напишет о недостатках в газету, в "Фольксцейтунг"*, например.
_______________
* "Ф о л ь к с ц е й т у н г" ("Народная газета") - орган коммунистической организации провинции Саксония-Ангальт в то время.
Когда девушка перевела немке слова коменданта, та широко раскрыла глаза, захохотала, комично всплеснула руками, произнесла громкий губной звук вроде "пу" или "па" и заговорила еще быстрее, чем раньше.
- Разве я писатель? - воскликнула она. - Какой из меня писатель? Я домашняя хозяйка, у меня четверо детей, но я не люблю безобразий, ненавижу, когда обещают и не делают, когда болтают "народ, народ", а о народе не заботятся. - Немка замолчала, потом добавила тихо: - И муж у меня погиб на войне... Если бы хоть за что-нибудь путное погиб! - Она вынула платок и размазала по широкому лицу внезапно хлынувшие из глаз слезы.
Стало тихо. Переводчица ясно и раздельно произнесла эти слова по-русски. Все стояли серьезные. Потом лейтенант негромко скомандовал идти, и солдаты один за другим бесшумно вошли в распахнутые настежь двери дома.
Часть вторая
ЗЕМЛЯ
I
Город Лаутербург внимательно и настороженно следил за комендатурой.
Комендатура, открытая для всякого, кто приходил с просьбой, запросом или жалобой, тем не менее жила своей особой, замкнутой, немножко таинственной жизнью. Через телефонные провода и радио она была связана с Альтштадтом, Галле, Берлином и, по-видимому, Москвой. Нарочные на советских воинских автомашинах приезжали сюда, вручали пакеты и шифровки.
Синеглазый подполковник, видимо очень молодой, но умный и дельный, хорошо знающий немецкий язык, но притворяющийся, что не знает (это было не раз замечено), владеющий также и английским языком, но притворяющийся, что и английского не понимает (этот слух был распущен стариком Кранцем), комендант часто уезжал на машине, ездил по району, появлялся то здесь, то там. Казалось, он никогда не спит. Его работоспособность изумляла всех. Он покупал в книжной лавке "Ганс Минден" много немецких книг, и было замечено, что в первое время он покупал буквари, книги для школьного чтения, затем путеводители, различного рода справочники, сочинения по Германии, затем стал покупать детективные романы, наконец перешел на классику - приобрел однажды всего Гете, Шиллера, Лессинга и Уланда. Иногда он объезжал или обходил город ночами, появляясь то в ресторане, то в гостинице, то в кинотеатре; он осмотрел собор и замок, предложил магистрату привести тот и другой в порядок, как памятники древности, и выдал для этой цели лицензию на строительные материалы; он велел срочно восстановить полуразрушенные дома и т. д.
Его здесь прозвали "Oberstleutnant"*, так как, отдав распоряжение очистить от обломков улицу, или отремонтировать автомашину, или пустить в ход предприятие, или открыть магазин, - одним словом, что-нибудь сделать, - он кончал свое распоряжение этим странным русским словом, неизвестно что обозначавшим, но звучавшим как приказ и одновременно как благословение. В том, что коменданта так прозвали, был оттенок насмешливости над человеком, облюбовавшим какое-то одно словцо, и вместе с тем признание кипучей энергии коменданта, энергии, хорошо выражаемой этим словом.
_______________
*"Оберстлейтнант Давай" ("Подполковник Давай").
У него была страсть, у этого молодого человека, всех заставлять работать. Он обижался полудетской обидой, когда сталкивался с бездельником или замечал, что кто-то плохо исполняет свои обязанности. Тогда его голос, обычно довольно высокий, вдруг понижался, становился даже басовитым, и он ронял этим низким голосом обиженно, сердито и растерянно:
