Сам праздничный вечер обычно проходил скомкано и сумбурно: огромное количество восторженных родительских глаз сводило на «нет» все наши репетиции: мы краснели, бледнели, нервно теребили свои костюмчики, забывали слова, пели невпопад, танцевали тоже так себе, но неизменно срывали бурные аплодисменты родителей, независимо от степени провальности выступления. Сложнее всех приходилось воспитательнице. По ее постоянно двигающимся губам было видно, что все стихи и песни она исполняет вместе с нами, явные движения головы в такт музыке выдавали ее мысленное участие во всех наших танцевальных номерах, она подсказывала нам громким шепотом слова, ловко подтирала невовремя выступившие слезы и сопли, одергивала задравшиеся в танце платьица, водила с нами хороводы и хлопала громче всех по окончании концерта. Потом все расходились по домам, разгоряченные, лохматые, но ужасно довольные. Прежде всего тем, что праздник окончен и не скоро еще повторится.
С наступлением лета наш маленький двор наполнялся жизнью. Какой-то особенной, яркой жизнью, где каждый день был в радость.
Крики петуха на рассвете, первые лучики солнца на подушке, легкий теплый ветерок в открытую форточку, блеянье барашков, идущих прямо под нашими окнами в сторону березовой рощи, ласковый голос их хозяйки, татарской бабушки, которая всегда шла за стадом с тонкой хворостинкой в руках и по-доброму, по-матерински, отчитывала своих непослушных питомцев, свист соседа, выпустившего белых голубей в небо, аромат маминых блинов из кухни – так начиналось мое летнее утро.
Летом настроение у всех было приподнятое, особенно в выходные. Соседские мужики с раннего утра суетились во дворе по хозяйству: то в сарае порядок навести – стеллажей новых прибить, инструмент разобрать, банки из погреба поднять, чтобы жена заготовок наделала, то велосипед детям починить, колеса подкачать, то машину свою старенькую или мотоцикл начистить. Дядя Саша с первого этажа первым делом двор подметал, а жена его, тетя Катя цветы у дома поливала, сорняк пропалывала.
Женщины обычно по выходным уборкой занимались: кто окна моет, кто стирку развешивает, переговариваясь между с собой, каждая со своего балкона. Дежурные по этажам мыли подъезды. А ребятня бегала во дворе с раннего утра и до вечера.
Забегаешь домой днем перекусить, а лестницы в коридоре чистые, еще влажные от уборки, дома чистота, свежестью пахнет, окна распахнуты настежь. Музыка играет на весь двор – соседи вытащили большую колонку на подоконник. И настроение сразу такое праздничное!
К вечеру женщины выходили во двор и за пакетом семечек на лавке допоздна обсуждали все на свете – от последних новостей до героев сериалов. Мужчины садились за большой деревянный стол, «забивать козла».
Одним из таких летних вечеров мы со Светкой и папиной двоюродной сестрой Сусанной, что приехала к нам из Еревана поступать в Елабужский пединститут, вышли на прогулку. Худенькая девушка с короткими черными кудрями и застенчивым взглядом, Сусанна целыми днями изучала толстенный русско-армянский словарь, что привезла с собой из Армении, и еще кучу каких-то книг для подготовки к поступлению. В будние дни она подрабатывала в моем детском саду помощницей воспитателя, а выходные проводила за учебниками. Светка с Сусанной были почти ровесницами. Им было о чем поболтать и куда прогуляться вечером, и папа даже разрешал им выйти, но на всякий случай отправлял с ними меня. В свои три года я была предельно внимательна к деталям и уже отлично изъяснялась. Короче говоря, рассказывала папе все подробности каждой прогулки до мелочей: куда ходили, кого встретили, о чем говорили.
Едва мы отошли от дома, как из-за поворота на огромной скорости в нашу сторону выскочил мотоцикл. Взвизгнули тормоза, резанул звук резины об асфальт, и мотоциклист, не справившись с управлением, сбил мою Светку с ног. Какая-то доля секунды, и вот она уже лежит на дороге и рыдает от боли, платье ее порвано, колено в крови, Сусанна стоит рядом и визжит от ужаса, а я, единственный здравомыслящий человек трех лет от роду, которому папа доверил двух взрослых девиц, пошла домой за помощью. Шла я неспешно, чтобы не оступиться и не упасть, очень долго поднималась на третий этаж, держась за поручни лестницы: ступенька за ступенькой, пролет за пролетом. Постучала в дверь.
Открыла мама.
– Нателла, а ты чего это одна? Забыла что-то? Где девочки? Ты сама что ли пришла?
– Мама! Там нашу Тетю мотоцикл задавил, – не теряя самообладания, как и положено сознательному человеку в ответственный момент, сообщила я.
– ЧТО?! Где она?? – схватилась за голову мама.
– Мотоцикл задавил! Там она, валяется на дороге…
