Собрав с сиденья кашу из пельменей и потекшей сметаны, Данила направился к дому. И вдруг к нему подскочила женщина средних лет со множеством сумок и авосек и всучила ему несколько прямо в руки.
– О, милый, как ты кстати! Подержи, ключ не могу найти.
Уставший Данила не стал сопротивляться и на автопилоте потащил тяжелые сумки к первому подъезду.
– Давай-давай, милый! Донеси до лифта, – приговаривала странная женщина.
Оставив авоськи в лифте, он вышел и отправился, наконец, домой. Клонило в сон. Данила провел рукой по уставшим глазам и почувствовал что-то мокрое: ладонь была в крови. «Наверное, об сумки испачкался, пока нес. Может, мясо у нее там?»
Сидевшие на лавочке у подъезда старушки испугались, увидев бледного жильца со страшными черными глазами и окровавленными лицом и руками.
– Хоспади, спаси! – перекрестились они.
***
Подойдя к двери, он увидел номер – 115. Рита почему-то обожала это число, и Данила долго искал свободную трешку именно под этим номером.
Соседская дверь снова радостно взвизгнула, выпустив выцветший халат наружу.
– Вот и вы, наконец! А я тут до ЖКХ дозвонилась! Они и в ус не дуют, что уборщица… Ах! У вас кровь! – Анька отшатнулась. – Убил, что ль, кого? Ну точно бандит!
– Спас… – прохрипел Данила и метнул чёрные молнии в халат.
– Чего? Спасибо? За что?
– Спас. Спас я ее! Не смог отомстить. Она лежала на столе такая беззащитная и будто улыбалась. А Лиза на нее похожа. Дочь ведь, да. Молоденькая, одинокая. Вот и вцепилась в меня. А мне только Рита нужна, понимаешь?
– Ох, батюшки! Какая Рита? – Анька всплеснула руками.
– Жена моя. Ушла. И Тему забрала… – голос Данилы дрогнул, и по щекам потекли слезы.
– Милый ты ма-а-альчик! Ну-ка, зайди. Заходи-заходи! Чайком тебя напою.
Глухов потянулся к женскому теплу, по-матерински пахнущему блинами и борщом, и зашел в шумную соседнюю квартиру. Вышел он часа через два. Пройдя в свою зеркальную прихожую, Данила вдруг увидел в отражении улыбающегося красивого брюнета с широкими скулами и серыми глазами. Впервые с апреля на его губах появилась улыбка. И все это сделали шумный мальчишка, вкусные блины, а главное – удивительно-теплая и внимательная Анька, которая говорила и слушала, спрашивала и слушала. Ее выцветший халат будто расцвел новыми красками.
Данила прошел в уютную спальню и рухнул на огромную кровать с балдахином. Уснул с той же улыбкой на лице. Так спокойно и умиротворенно он не спал с весны.
Его разбудил настойчивый стук в дверь. Качаясь, Данила поднялся с кровати и побрел в прихожую. Из окон на него смотрело солнечное утро.
– Сколько же я проспал? – недоумевая, спросил он у своего отражения в зеркале прихожей.
Стук продолжался.
– Да кто там такой настойчивый?
Гневно распахнул дверь – и опешил. На пороге стояла Рита, огромные синие глаза на ее похудевшем лице были полны слез.
– Что… Как?
– Я скучала по тебе… – едва слышно прошептала Рита.
Данила схватил свою похудевшую жену за талию и одним прыжком донес до балдахина. Жаркие поцелуи заменили им извинения и подробный рассказ Риты: как к ней нагрянула ненавистная блондинка, чьи длинные кудряшки настойчиво вздрагивали до тех пор, пока оскорбленная жена не выслушала все. И про тоску молоденького тела, и про верность неприступного брюнета, и про несдержанность поцелуя. И про маму.
И про то, что ничего не было. Тогда Рита улыбнулась блондинке сквозь слезы, прошептала «спасибо» и помчалась к мужу. Скорее всего, он отсыпался после операции дома.
***
– Ты видала? Молодая какая-то к нему пришла. А потом еще с дитями приехала. Что делается-то?
– А что Анька-то говорит из сто шестнадцатой?
– Да ничаво! Молчит и лыбится. Небось, шашни с ним закрутила – вот и прикрывает убийцу!
…Жаркий июльский день. Высокая многоэтажка упирается в небо, скрывая от людских глаз боль, страсть, одиночество, верность и удивительное тепло. Живого, настоящего человека!
Марина строго-настрого запрещала дочери ходить за гаражи – там, по ее мнению, извечно ошивались хулиганы, наркоманы и прочие маргинальные личности.
Но вчера ребята рассказали Алиске, что именно там, в кустах акации, ощенилась дворовая собака Берта.
Пропустить такое событие девочка никак не могла. Немного поразмыслив, Алиска пришла к выводу, что в такой жаркий день ни один хулиган за гаражами сидеть не будет, наверняка все на речке, поэтому бояться совершенно нечего.
Алиска взяла дома пакетик кошачьего корма, решив, что голодная Берта с удовольствием его съест, и направилась к гаражному кооперативу.
Едва Алиса приблизилась к гаражам, как услышала негромкий свист откуда-то сверху. Она прищурилась, задрав голову, и на крыше крайней постройки увидела брата. Тот лежал на животе, и снизу был практически незаметен, если б не его торчащая голова.
– Стёпа! Ты чего там? – Алиска поморщилась от досады, что попалась ему на глаза.
– Ты зачем сюда притащилась? Мама сколько раз говорила, что нельзя? – рассердился Стёпа.
– А тебе будто можно? – огрызнулась Алиска. – Я щеночков посмотреть хотела. У Берты щеночки родились!
