В кофейне, что располагалась на первом этаже дома, было уютно и немноголюдно. Девчонка в чёрном, чуть не разбившая Изольде лоб, переодетая в униформу официантки, принесла заказ. Адаптивная, значит, раз на работу взяли. Жанна, в красках рассказав о себе и дожевав последний кусок чизкейка, вновь подняла тему Изольдиной личной жизни.
– Что, у тебя совсем-совсем никого? Даже на горизонте? – она допила кокосовый латте и отставила чашку, в упор глядя на подругу.
Изольда замерла. Её тайна стала слишком тяжёлой ношей, чтобы хранить её в одиночестве. Она выдохнула и решила признаться:
– Есть один молодой человек, но я его никогда не видела. Назвался Ефимом. Звонит мне по ночам на телефон доверия. В первый раз мы разговаривали о трагической смерти его друга-стритрейсера, в память о котором он сделал себе тату в виде горящей машины. А потом… – она сглотнула, не зная, как объяснить, почему нарушила все правила телефонного консультанта. – А потом… Потом просто звонил. Мы общались, делились воспоминаниями о детстве, обсуждали фильмы. Он читал мне стихи Есенина. Я знаю, что по утрам он пьёт чай с бергамотом и занимается спортом. Иногда слушает «Битлз», представляешь? А ещё у него такой приятный голос с хрипотцой… Я просто не смогла это прекратить. Он знает обо мне всё: чем я живу, что люблю и как выгляжу – кроме настоящего имени. Я никогда ещё не была так близка с мужчиной, – она закрыла руками лицо.
– Боже мой, Иза! Я так и знала, что ты – попаданка! – Жанна закатила глаза. – Ну, и как там живется, в восемнадцатом веке? Пять лет ухаживаний, потом помолвка? Он что, заключённый? Или, – она понизила голос, – извращенец?
– Не знаю, он производит впечатление нормального человека. Только одинокого, – Изольда вздохнула.
– Ну а секс, секс-то у вас был?
– Да какой секс? Мы же только по телефону…
– Так секс можно и по телефону. Иза, тебе двадцать шесть лет, что ты как маленькая!
– Нет, исключено, он не за этим звонит.
– А зачем? – Жанна постучала острыми ногтями по столу.
– Знаешь, Жанна, иногда людям не хватает простого человеческого общения, душевности…
Жанна громко фыркнула, а потом вдруг пригнулась, схватила Изольду за руку и зашептала:
– Смотри, телевизионный гений Христофоров! Офигеть! Ваш домишко нравится мне всё больше и больше!
– Ты ещё двойника Джонни Деппа не видела, – усмехнулась Изольда.
***
Жанна жила у неё уже две недели. Утром уходила по своим делам, давая Изольде поспать, а вечером они бродили по выставкам, заглядывали в местный театр или гуляли по набережной, если у Изольды не было дежурств. А когда случались – девушка предпочла бы не знать, чем занимается ночами её подруга.
– Ну как поживают твои психи? – покуривая в форточку, интересовалась по утрам Жанна.
– Они не психи. Звонят и родители подростков, и избитые женщины, и геймеры. Мне вообще иногда кажется, что я разговариваю со своими соседями. Недавно бабуся обратилась, жаловалась на молоденькую соседку, потом замученная мать близнецов. Я и во дворе все это регулярно слышу.
– А твой звонил? – полюбопытствовала Жанна.
– Звонил, – Изольда напряглась. – Мой постоянный клиент – инвалид с задержкой психического развития – тоже звонил, жаловался, что мама не даёт ему лимонад, – устало сказала Изольда и прошла на кухню глотнуть воды.
– Да я про Ефима, – последовала за ней настырная Жанна.
– Он тоже звонил, – как можно спокойнее сказала Изольда, – снова предлагал встретиться.
– А ты?
– А я снова отказалась. Нельзя нам встречаться, неправильно это.
– Ну и дура!
– Дура, – согласилась Изольда, – от того, что веду себя вопиюще непрофессионально! А если, пока мы разговариваем, кто-нибудь решит повеситься и не сможет дозвониться до психолога? Пора прекращать этот фарс.
Она устало потёрла лоб и вспомнила нежный мужской шёпот. Казалось, не слова, а губы ласкают её ухо, заставляя млеть. Он говорил, что влюбился в её голос, что узнает его из тысячи, что она, должно быть, девушка очень ранимая и нежная. И она плавилась, мать вашу, от этого телефонного эротизма, как подросток.
Весь день была сама не своя, даже Жанка её не трогала, а на следующее ночное дежурство собиралась как на свидание: сарафан, лёгкие босоножки, распущенные светлые волосы, немного косметики. Потому что наконец решилась.
Ночь выдалась просто ужасной. Сначала какой-то наркоман требовал у неё дозу, потом позвонил парень сообщить, что собирается прыгнуть с крыши. Полночи Изольда уговаривала его этого не делать. Наконец уговорила, а потом долго сидела, глядя в одну точку. Под утро настырный жаворонок-дедок шепелявым голосом жаловался ей на коммунальщиков. Ефим не звонил. А если и набирал её номер, то всё равно не смог бы пробиться сквозь лавину консультаций.
Домой Изольда буквально притащилась. Медленно поднялась на третий этаж, открыла ключом дверь. Вошла, села на банкетку, поморщилась. Пахло пригоревшим омлетом и кофе. И ещё немного перегаром. Из ванной донесся мужской голос с такой знакомой хрипотцой:
– Жанн, у тебя случайно нет чая с бергамотом?
