И тут произошла катастрофа: пленка на экране запрыгала, потом изображение исчезло, но оркестр еще продолжал играть. Некоторые зрители (из числа наиболее нетерпеливых) начали свистеть. Наконец дирижер заметил, что творится неладное, и опустил палочку. Музыка развалилась на куски, как мозаика, которую уронили на пол, дольше всех солидно гудел гобой, но наконец и он умолк. Дали свет.
– Товарищи, небольшая техническая заминка, – твердили билетеры, появившиеся в проходах. – Сеанс возобновится через несколько минут.
Маша, вырванная из страны грез, казалась человеком, который только что проснулся и не может до конца определиться, спит он еще или уже включен в реальность. Она завозилась, доставая из сумочки зеркальце, и подумала, о чем бы еще спросить Опалина, пока фильм не возобновился.
– Скажи, а ты всегда ходишь с оружием?
– Всегда, – твердо ответил Опалин.
– И часто приходится стрелять?
Тут ее собеседник, который не далее как сегодня застрелил трех бандитов, почувствовал себя довольно неуютно.
– Ну… случается, – протянул он неопределенно. – А что?
– А бывшие преступники у вас работают?
Опалин знал как минимум один такой случай, но он проходил по совершенно особой статье. Кроме того, есть детали профессии, которые посторонним выдавать не станешь, и он сказал:
– Угрозыск вообще-то не заодно с преступниками, а против них.
– Ну, вот и я тоже так думала, – кивнула Маша. – Только тетю Зою не переубедишь.
– Что за тетя Зоя? – машинально спросил Опалин.
– Ты ее видел, когда уходил. Она к нам заглядывает иногда. Вообще она мне никакая не тетя, просто я привыкла ее так называть. Ее в угрозыске допрашивали по поводу убийства мужа. У нее создалось впечатление, что они ее подозревали. Она ужасно возмущалась.
– А кто был ее муж?
– Повар. Они с папой работали вместе.
– В столовой, что ли? – догадался Опалин.
– И в столовой, и раньше, в детском доме.
– В каком детском доме?
– Ну, папа заведовал детским домом. Правда, это давно было.
Билетеры уже приглашали зрителей вернуться на свои места, говоря, что сеанс вот-вот возобновится. Но Опалин не думал о фильме. Убийство в ближайшем окружении – черт возьми, почему Ксения Александровна ничего об этом не сказала?
– Как его звали? – не выдержав, шепотом спросил он.
– Кого?
– Повара. Мужа этой Зои.
– Зачем тебе?
– Нужно.
– Да Гребенюк его фамилия, а что? Дай фильм посмотреть.
– Почему вы не сказали, что его убили?
– В смысле?
– Когда я пришел расспрашивать про твоего отца, почему не вспомнили о том, что его друг тоже был убит?
– Друг? Ваня, он был просто повар. И папа с ним общался только по работе, а когда его перевели в газету, вообще о нем забыл. Это Зоя к нам притащилась с рассказом о своем горе, а у мамы не хватило духу ее выгнать. Она очень навязчивая.
– Маша, а как его убили?
– Кого?
– Гребенюка.
– Да на улице голову проломили. Хулиганы какие-то.
– Их нашли?
– Что? – Маша не отрывала зачарованного взора от экрана.
– Нашли тех, кто его убил?
– Не знаю. Нет, наверное. Иначе Зоя бы сказала.
Опалин напряженно размышлял. Повар и директор столовой. Повар и директор детдома… Это было давно, сказала Маша. Когда? Когда именно?
– Маша! – Она не отвечала, и он тронул ее за рукав. – Когда твой отец заведовал детдомом?
Она вспыхнула.
– Послушай, это странно…
– Почему?
– Ты меня сюда пригласил, чтобы вопросы задавать?
– Нет. Просто так вышло. Понимаешь, два человека работали в одном месте, и оба были убиты. Ты не знаешь, мужу Зои угрожали? Она что-нибудь такое упоминала?
– Почему тебе обязательно надо все испортить? – сказала Маша дрожащим голосом. – Я пришла посмотреть фильм, а ты все одно и то же: убит, убили, убийство… Ты что, не понимаешь, как мне тяжело это слышать? Ты ведь об отце моем говоришь…
Опалин замолчал и до конца фильма больше не проронил ни слова. Повар Гребенюк. В конце концов, это может быть и совпадение. Или нет? Столовая… Детский дом…
Когда они после фильма шли по улице, он не утерпел и вновь вернулся к этой теме:
– Маша, а чем твой отец занимался в детдоме?
– Он был директором. – В ее голосе вновь зазвенело раздражение.
– Это я уже понял, а обязанности у него какие были? Что он делал?
– То же, что и все директора. Ваня, ты опять за свое?
– Да. Послушай, а что, если убийство Гребенюка и гибель твоего отца как-то связаны? Я обязан проверить эту версию.
– Почему? Какая между ними связь? Что они когда-то работали вместе? Глупости ты говоришь.
– Почему?
– Потому что. Сравниваешь моего отца с каким-то поваром! Скажи уж лучше, что ты никого не нашел и не можешь найти…
– Маша!
– И ты позвал меня в кино хоть что-нибудь у меня выведать. Ах, как же мерзко! Правильно Надя сказала – не надо было идти с тобой на встречу…
– Маша, постой!
Он пытался удержать ее за руку, но она вывернулась и побежала к остановке автобуса.
– Не ходи за мной! И не звони мне больше, слышишь?
