Дом на Старой площади полностью

Жизнь сама поставила вопрос о выделении работы с письмами в самостоятельный отдел ЦК. Как всегда, новое дело затевалось в обстановке полной секретности. По заданию Б.П. Яковлева я заперся в кабинете и от руки (к машинисткам нельзя было обращаться!) написал примерное положение об отделе и его штатное расписание, которые вскоре были утверждены Секретариатом ЦК. Началось переутверждение кадров. Обидно, конечно, что мне не нашлось места в придуманной мною же структуре. Я был утвержден только заведующим сектором Северо-Западного региона. А когда в 1980 году Отдел писем был вновь реорганизован в подотдел Общего отдела, меня вернули «на круги своя» — я стал заместителем заведующего, как и в далеком 1973 году. Как говорится, «такова селяви»…

Шеф отца — Борис Яковлев, человек на 20 лет его старше, пережил папу на 8 лет — умер в столетнем возрасте. Типичный партработник, которого помотала жизнь на секретарских должностях в Киргизии, Владимире. В ЦК он попал в 1966-м из КПГК и, судя по всему, приложил руку к появлению отца на Старой площади. А сектор Северо-Запада… Для меня это было счастье: Литва, Латвия и особенно Эстония, в детском сознании ставшая второй родиной. До сих пор мне хорошо дышится только в тех краях: я оживаю в Прибалтике и Скандинавии. Как будто кто-то вставляет в меня батарейку, транслирующую энергию. И ощущение покоя. Во время одной из одиноких прогулок по шведскому острову Лидинге я наткнулся на березу, проросшую сквозь бук. Эти двое — такие разные — были обречены быть вместе до самого истлевания…

Этот фрагмент заканчивается ироническим интеллигентским оборотом, который совершенно исчез из сегодняшнего употребления — «такова селяви». Культурная подкладка стандартных идиом стерлась до дыр и иной раз до полного исчезновения. Иногда отец, опрокинув рюмку водки, произносил следующее: «Эх, как пьют беспартийные!» До сих пор не знаю точного значения этой чудесной формулы: то ли это вопрос — как вообще беспартийные могут пить такие крепкие напитки, то ли утверждение — вот ровно так пьют люди, не состоящие в КПСС. Еще папа любил вставлять по ходу разговора слово «якобы», и тут же любое пафосное утверждение немедленно лишалось своей пафосности и категоричности. Всё в этом мире становилось кажимостью, заслуживающей иронического сомнения.

Иногда папа ставил на мой письменный стол наш приемник VEF и, устроившись поудобнее, как он это иногда делал, когда писал статьи для органов ЦК КПСС — журналов «Агитатор» или «Политическое самообразование», начинал сосредоточенно крутить ручку приемника. То есть работник Центрального комитета ловил сквозь вьюжные посвисты вражеские голоса. Информации ему, что ли, не хватало? И почему он не стеснялся делать это при мне? В этом процессе было что-то захватывающее — нечто от проникновения в суть вещей.

Доблестный труд мой был увенчан орденами «Трудового Красного знамени» и «Знак почета». Я уже стал чувствовать себя ветераном, и пора было бы демобилизовываться с боевой службы. Но к этому времени предложена мне была новая работа в Президиуме Верховного Совета СССР — заведующим приемной (тот же отдел писем и приема граждан). Подумав и серьезно посоветовавшись с Толей Лукьяновым (он к тому времени был уже замзавом Общего отдела ЦК — как все-таки причудливо переплетались наши судьбы!), дал согласие и с 1 августа 1986 года приступил к исполнению новых обязанностей на последнем, как оказалось, месте работы.

Так и завершилась моя двадцатилетняя работа в штабе партии на Старой площади. 20 лет растаяли как дым. Молодым коммунистом вошел я с волнением в эти старые стены. Всякое было. Но это был мой родной дом на протяжении долгих и драматических лет строительства нового общества — осуществления заветной мечты многих поколений советских людей, в том числе моих родителей и учителей. Удалось ли мне в какой-то степени отразить чистоту их души, светлую веру в добро и устремленность к великой цели — воплощению в жизнь идеалов Парижской коммуны? Наверное, нет, мне это не под силу. Но своим внукам я хотя бы чуточку приоткрыл занавес, за которым скрывались наши жизненные усилия на пути к светлому будущему. Мы не лукавили, не ловчили, не хапали, не спекулировали, презирали тунеядцев, демагогов и приспособленцев, не поддавались на подкупы и угрозы, не нажили состояния, какого-то богатства, с достоинством выдерживали удары судьбы и делали всё, чтобы наши дети и внуки выросли честными и порядочными людьми. Это — главное.

Для полноты картины я только добавлю еще несколько строк о последнем моем месте работы в советских органах, но и это было продолжением моего партийного дела. Был и остаюсь коммунистом до конца.

…Итак, в 1986 году я оказался в массивном здании приемной парламента страны, где в свое время вел прием граждан еще «всесоюзный староста» М.И. Калинин. Здесь всё было непривычно, тихо и спокойно еще со времен ЦИКа и ВЦИКа. Коллектив умудренных зубров с недоверием воспринял «нового начальника из ЦК», не ожидая от него ничего хорошего. Так оно и произошло.