Он отошёл и начал долго кому-то звонить, а я, заглянув в квартиру, прислонился спиной к прохладной стене, до которой ещё не дошли ремонтные работы, и с невольной улыбкой следил за его «пыхающими» при каждом шаге шортами и футболкой, плотно прилегающей к телу. В самом деле это ему шло, а вот то, что действительно портило красивое вытянутое лицо с высоким лбом, так это расплывчатое красное пятно у правого виска. Его, как правило, принимали за родимое или за «бандитскую пулю» (по-моему, у Андрея даже имелось в запасе несколько подходящих героических историй). Пятно неизменно производило впечатление на дам, да и многие его коллеги, насколько я понял, связывали его исключительно с его профессиональной деятельностью. Но на самом деле этот след остался от выстрела из газового пистолета, который когда-то он сделал сам. Не знаю, почему он выбрал именно это оружие, что за гадость была в патроне и действительно ли он хотел покончить жизнь самоубийством, зато как-то поздней осенью, после бани, Андрей рассказал мне правду о причине произошедшего. И она не могла вызвать ничего, кроме жалости, — смерть его сына, которому не исполнилось и двух лет. Мальчик просто задохнулся от попавшего в горло православного крестика на верёвке. Бывшая, а на тот момент действительная жена Андрея была верующим человеком и, настояв на крещении ребёнка, считала необходимым постоянное ношение этого религиозного атрибута. Конечно, с тем же успехом малыш мог подавиться какой-нибудь игрушкой, однако мы всегда склонны винить не возможные альтернативы, а именно то, что стало фактической причиной трагедии. Вот то же самое произошло и с ним. Но глядя сейчас на этого серьёзного и милого человека, я с огромным трудом мог себе представить его же, сжимающего в руке пистолет и считающего, что жизнь на этом закончилась.
Потом я вспомнил о Лене и, сделав несколько шагов, позвонил в дверь напротив. Тишина. Я несколько раз повторил попытки, но они оказались безрезультатны. Здесь, конечно, были варианты, начиная с того, что она успела куда-то уйти, и заканчивая тем, что после произошедшего на балконе она от меня прячется, считая виноватым или же обвиняя себя. Я продолжал звонить, больше автоматически, а потом вдруг вспомнил о том, что она была без ребёнка. Странно, насколько я помнил, Лена дома ни на секунду не могла расстаться со своим чадом и уж, во всяком случае, буквально через слово говорила о чём-то, связанном с малышом. Сейчас же, насколько я помнил, эта тема не была озвучена вообще никак.
Как только был сделан этот вывод, я, приплюсовав к нему попытку сбросить меня с лестницы, почувствовал мурашки, бегущие по моей спине. Потом медленно достал сотовый телефон, нашёл в записной книжке номер Максима, записанный как «Соседи из 42 кв.», и нажал выпуклую клавишу с изображением зелёной приподнятой трубки.
— Да, Кирилл? — раздался через несколько секунд металлизированный голос.
— Это я, Максим!
— Вот неожиданность! Надеюсь, с квартирой всё в порядке? — в его голосе зазвучали беспокойство и надежда.
Я некоторое время пытался понять, как он может знать что-то о моём происшествии, а потом сообразил, что он говорит про свою.
— Да-да, всё в порядке а что должно было случиться?
— Нет-нет, я так просто. Ты позвонил, и я подумал, мало ли что. А мы все третий день на даче. Жара просто невыносимая, а в колодце практически совсем нет воды. Представляешь, по такой погоде даже в баню не тянет!
— Вы все, это кто?
— Ну, я и жена с ребёнком! — жизнерадостно ответил Максим, а моя рука замерла над кнопкой звонка соседней квартиры.
— Вот как! А сколько, ты говоришь, вы уже на даче?
— Да третий день. С утра ездили на реку, Олег в полном восторге!
Я молчал и думал: значит, женщина, которая любезно позволила мне воспользоваться соседским балконом, просто показалась мне похожей на Лену, не более того.
— Ладно, отдыхайте. Увидимся! — выдохнул я, надеясь, что мой голос прозвучал спокойно, и положил трубку.
— Вот и хорошо, что ты договорил. Знаешь… — ко мне, неопределённо пожимая плечами, приблизился Андрей.
— Погоди. Тут ещё вот какое дело выходит!
Я рассказал ему то, что выяснил по телефону, и не успел оглянуться, как он привёл с собой ребят из квартиры и те двумя быстрыми размашистыми движениями вышибли деревянную входную дверь сорок второй квартиры. Потом, с вынутыми пистолетами, рассредоточились внутри, но уже через минуту вышли с разочарованными лицами — пусто. Тем не менее Андрей попросил их внимательно посмотреть и там. Нам же досталась роль разгонять жильцов, которые стали стягиваться на лестничные площадки и смотреть, что же произошло. За всей этой суетой прошло незнамо сколько времени, пока наконец милиция не покинула обе наших квартиры, пообещав сообщить о результатах в ближайшее время и попросив меня на днях к ним подъехать. Потом Андрей ещё долго с ними о чём-то говорил, отойдя к окну, и наконец распрощался, приблизившись и хлопнув меня по плечу:
