На самом деле это было неправдой. Касси не особо любила распространяться о Марке и о том, почему он погиб. Но я-то знала, что это все неправда. Я же видела Марка живым буквально пару часов назад. Мне вдруг стало не по себе от того, что это случилось той же ночью, что и все остальное. Складывалось впечатление, будто прошло уже много недель и дней…
Правда, Илаю Морено это знать было необязательно.
— От него пришла? — Он кивнул в ту сторону, где находилась квартира Шарпа. — Я вот уже два дня его не видел.
— И от него, и не совсем… — ответила я туманно. — Кажется, ему уже немного лучше.
— Лучше, — эхом отозвался Морено. — Чего не скажешь о тебе.
— Обо мне? — Я развернулась к нему почти вплотную. — Что же со мной не так, мистер Морено?
— Ты сильно изменилась, — он отступил на шаг. — Причем за какие-то несколько дней. Ты — вообще не ты, Тара Темпл, понимаешь? Может быть, в этом его вина, а может быть, и нет… Девочка, слезай с баррикад, — сказал он неожиданно жестко. — Это не твоя революция. +
И пошел прочь. Я все еще стояла и смотрела ему вслед.
Потом прозвучал сигнал «подъем».
Илай Морено оказался прав. Мне пришлось признать это, скрепя сердце и задержав дыхание. Я вернулась в сектор и всю следующую неделю отчаянно изображала примерного курсанта. В остальном же все было по-старому: Касси деловито игнорировала меня, а Лоретта время от времени пыталась изображать поиски Элли. Тогда я начинала чувствовать вину за то, что произошло — я прекрасно помнила ее последние слова, обращенные ко мне: что ты сделала?
Впрочем, я и сама не могла понять, что я сделала и к каким последствиям это может привести. Колтона больше никто не видел — очевидно, нескорушимая и неумолимая Флоренс Джоан Рамирес довела дело до логического завершения. Привлекался ли к этому Трибунал, я не знала, да и не хотела знать. Больше всего на свете мне хотелось забыть все, что случилось той ночью, и жить нормальной жизнью — жизнью старшего солдата и инсайдера. Правда, иногда мне казалось, что эти два понятия уже сами по себе исключают понятие «нормальная жизнь»…
В один прекрасный день регулятор Граймс собрала нас в секторе сразу после завтрака и хлопнула в ладоши, требуя внимания. Мы как раз вернулись в комнату, чтобы переодеться перед самообороной и ведением ближнего боя. Я же снова начала ходить в зал, хоть и без особого энтузиазма.
— Минуточку внимания, красавицы! — крикнула Граймс, сложив руки на груди. — Это важная информация, так что два раза я не повторяю!
— Что-что? — спросила Лоретта, высунувшись из шкафа. — На сегодня занятия отменяются, да?
— Два раза не повторяю! — откликнулась регулятор, заслужив тем самым вспышку смеха, и терпеливо подождала, пока мы успокоимся. — Это касается родительского дня, девочки мои, — сказала она уже спокойнее, глядя на нашу присмиревшую компанию. — Думаю, вам всем это будет интересно.
Я отложила сменную футболку в сторону, закрыла дверцу шкафа и, не доходя до лежака, уселась на стоявшую рядом скамейку. Девчонки мигом затихли и даже перестали шептаться, продолжая настороженно поглядывать друг на друга. Я понимала, что это значит: многим из нас на родительский день было попросту некого пригласить. От этой мысли по телу пробежала дрожь, и я вспомнила о маме с Питером. Пока Граймс разворачивала сложенный вчетверо листок бумаги, я мысленно пообещала себе, что они не должны ни о чем знать.
Мама верила, что Гарнизон — мое спасение, и я ни в коем случае не должна была разочаровывать ее. Что бы ни случилось, я должна была запереть свои проблемы где-нибудь далеко и показать, что у меня все хорошо. В конце концов, после родительского дня увидеться мы могли только в следующем году, и я не хотела портить этот год своими мелкими неурядицами, пусть мне они и казались непреодолимыми бастионами. Внезапно я поняла: мама и Питер должны стоять превыше всего.
— Командование Гарнизона назначило родительский день на десятое октября, — зачитала Граймс с листа. — Однако в этом году были внесены некоторые изменения в его организации. Хьюз и Темпл, это напрямую касается вас.
Мы с Лореттой переглянулись, и она подняла ладони в жесте вроде «что бы там ни было, это не я». Я же молча сложила руки на коленях и подалась вперед, поспешив изобразить заинтересованность.
— За время вашей стажировки случилось очень многое, — сказала регулятор. — И я сейчас не буду напоминать, что именно — вы все прекрасно это знаете… — На нас с Лореттой уставились несколько пар удивленных глаз. — Поэтому с этого года разрешение на родительский день будут получать только образцовые курсанты Гарнизона. Вы понимаете, что это значит?
— Н-нет, — протянула Лоретта, нахмурившись. — Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, — Граймс отложила листок и села на одну из кроватей, — что теперь право приглашать родителей к себе будут иметь только одобренные руководством люди. Те, за которыми за все это время не было замечено ничего дурного… Хотите узнать, как это определяется? — Мы почти синхронно кивнули. — Хорошо. Я покажу вам.
