Мы, как по команде, подскочили к ней и обступили со всех сторон, толкаясь и вытягивая шеи, как малышня в детском садике. Граймс перевернула листок, показав нам длинную таблицу со списком наших имен в одной колонке и непонятных цифр — в другой.
— Это статистика ваших рестриктов, — сказала она. — Рестрикт — это штрафная метка, которую вы можете получить за нарушение правил или дисциплины. И да, — на ее лице появилась многозначительная усмешка, — это нововведение имеет обратную силу. То есть рестрикты вы можете получить и за то, что сделали в прошлом, с момента вашего посвящения.
Кажется, в тот момент сектор завис на несколько секунд, припоминая все свои грехи. Я опустила голову: мне тоже было что вспомнить. Инцидент с Берком, выпад в сторону майора Рамирес, ночные прогулки где ни попадя, потасовка с Колтоном… и знакомство с кроссфайерами. Воспоминания обрушились на меня, как ведро ледяной воды, и я поежилась, внезапно осознав, что могу за это поплатиться.
— А эти ваши… рестрикты… как-то можно ликвидировать? — спросила Лоретта, передернув плечами.
— Никак, — Регулятор улыбнулась добродушной улыбкой инквизитора. — Надеюсь, эта мера хотя бы научит вас отвечать за свои поступки.
Ее ладонь лежала так, что мы не могли увидеть, сколько у кого штрафных отметок, и это начинало раздражать. В те минуты каждая из нас смотрела на свою соседку, словно пытаясь угадать, заработала та рестрикт или еще нет. Вряд ли можно было придумать более совершенный способ, чтобы заставить всех нас смотреть друг на друга с подозрением.
— Третьего октября мы огласим список тех, кому разрешат участвовать в родительском дне, — Граймс проворно сложила листок и спрятала его в карман. — Так что следите за собой… и друг за другом.
Бросив эту многозначительную фразу, она поднялась и летящей походкой выплыла из комнаты. Мы же остались сидеть, как сидели. Нам всем предстояло как-то смириться с этой новостью.
— Оч-чень круто, — процедила Касси за моей спиной. — И что нам теперь делать? Стучать, доносить и ябедничать?
— Что скажешь, старший солдат? — Одна из сестер-блондинок хлопнула меня по плечу и посмотрела на меня так, как если бы это я была виновата в том, что случилось. — Довольна, да?
— Я-то тут при чем? — не выдержала я.
— А при том, — донесся до меня голос еще одной девчонки, — что из нас всех только ты постоянно на рожон лезешь. Ах, да, еще и Амберсон, но ее же больше нет…
Я вскочила, как распрямленная пружина, и обвела глазами сектор. Внутри все начинало закипать, и я хорошо знала это чувство. Но новость о рестриктах снова вспыхнула у меня перед глазами — и этого было уже достаточно.
— Давайте собираться, — сказала я, совладав с собой. — А то опоздаем к Берку и рестрикты заработает весь сектор.
Как ни странно, мои слова возымели действие, и я чуть ли не впервые умудрилась обойтись без резких фраз в чей-либо адрес. Включенный ретранслятор впервые оказался включенным в нужное время. Я ловко обошла острые углы, не занимая при этом ничью сторону. Наверное, настоящий контроль выглядел именно так.
Придя в зал, мы увидели развешанные повсюду мишени — большие и маленькие, круглые и квадратные. Берк стоял среди всего этого великолепия, похлопывая по ладони внушительным тяжелым револьвером.
— Ну надо же, и часа не прошло, — прокомментировал он язвительно. — Народ, сегодня без разминки! Обойдетесь как-нибудь. Стрельба сейчас важнее.
С одной стороны, я обрадовалась, а с другой — запаниковала. До того момента я не прикасалась к оружию, более того — я и не знала почти, как оно выглядит. Все, что я видела — это снайперские винтовки «наших» солдат, и то — по телевизору. Но за спиной у тренера лежал целый арсенал.
— Старший солдат, ко мне! — крикнул Берк, стоило мне занять свое место в строю. — А эта твоя, черненькая… так и не пришла?
— Не пришла, — сказала я осторожно, выискивая подвох. — А что? Вы не видели ее, мистер Берк?
— Нет, я-то догадываюсь, где она могла застрять, но… — он загадочно улыбнулся и пробежался взглядом по нашей притихшей колонне. — Но вам это знать пока не обязательно. Тара Темпл, ко мне, кому сказал!
Я покорно кивнула и подошла к нему. Берк взял меня за плечи, развернул к висящей напротив большой мишени и вложил в мои руки револьвер.
— «Дезерт Игл», крутая пушка, — сказал он. — Ну, держишь? Он тяжелый, я-то знаю…
Револьвер оказался тяжелый, грубый и совсем неудобный. Я нащупала пальцем спусковой крючок и замерла, не зная, что делать дальше.
— Куда лезешь без наушников? — прикрикнул на меня тренер. — Оглохнуть хочешь? Эй, вы, тела, киньте ей кто-нибудь наушники!
В мою сторону тут же прилетело нечто, отдаленно напоминающее шапку и еще более отдаленно — наушники. Дуга была жесткой и давящей, а накладки — неприятно большими, так что я почувствовала себя в каком-то вакууме.
— Ну, готова? — крикнул Берк почти мне в ухо и взял меня за запястья. — Смотри, как надо…
