Грянуло два выстрела, и меня больно ударило по рукам: отдача от этого оружия была такая же внушительная, как и сам револьвер. В первую секунду мне захотелось бросить его, но я лишь сжала зубы и крепче вцепилась пальцами в ствол.
— Сойдет, — тренер стащил с меня наушники, и я поморщилась от обилия громких звуков вокруг себя. — Это был первый этап, технический. Сейчас — второй.
Все происходило настолько быстро, что я не до конца это понимала. Забрав у меня револьвер, Берк перезарядил его и снова отдал мне. Затем подошел к колонне, взял за руку Касси и поставил ее у стенки.
— Давай, — сказал он мне, положив наушники на скамейку. — Громко не будет, да и покалечить ты ее не сможешь… Ну?
Внезапно мне понадобилась пауза для того, чтобы понять, где я нахожусь и что там происходит. Касси стояла напротив меня, расставив руки, но не улыбалась — пули, несмотря на все заверения, оставались пулями, какими бы они ни были. Я медленно повернула голову к тренеру, продолжая сжимать револьвер в руках. Сердце остановилось и похолодело.
— Стрелять… в нее?
— Да, в нее, не в меня же! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Учти, занятие сегодня сокращенное, так что не забирай у нас время… Ты глухая, что ли? Не слышишь, что тебе говорят?!
Я отвернулась, посмотрела на Касси… и руки сами собой опустили револьвер. Пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Напротив меня стояла Касси — моя подруга, и я не стала бы рисковать ею, даже несмотря на нашу недавнюю размолвку. Но рестрикты и родительский день… Желание увидеть маму и брата захлестнуло меня горячей волной, а контроль снова ускользнул сквозь пальцы. Я помнила, что было со мной и Элли тогда, на первом занятии, и что-то подсказывало мне, что Элли поступила бы так же. Но я… я зашла слишком далеко. Если я хотела, чтобы мама гордилась мной, я должна была это сделать. Должна была выстрелить, хоть с закрытыми глазами и бесконечным «прости» в голове…
Я выдохнула и вскинула револьвер.
В следующую секунду ретранслятор завибрировал, и в ушах раздался звон.
Я замерла, чувствуя, как немеют пальцы, и медленно опустила оружие. Сектор смотрел на меня слегка напуганно, и под их взглядами я словно раскалывалась надвое. Это однозначно был сигнал, но я не знала его значения. Я знала только одно: Шарп хочет меня видеть.
Все развивалось будто в замедленной съемке: я положила револьвер к ногам тренера и молча направилась к выходу. Меня никто не задержал и не остановил, а взгляды больше не имели значения. Знал Шарп об этом или нет, но он снова спас меня — и на этот раз от себя самой. Что бы я ни сделала, я бы пожалела об этом. Это был тупик, а в тупике контроль терял значение. Контроль постоянно терял значение, как бы я ни пыталась удержать его…
Я нашла коммандера за первым же поворотом, у дверей госпиталя. Он сидел на низкой скамейке у стены, а приглушенный свет скрывал черты его лица, так что я не могла понять, в каком он настроении. Я подошла ближе и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ — и только тогда я увидела, что его скула заклеена пластырем, а на костяшках пальцев проступает кровь.
— Что случилось? — Я села рядом и посмотрела ему в глаза. — Что у вас с лицом?
— Долгая и бесполезная история, — отмахнулся он, глядя куда-то сквозь меня. — Я проверял сигнал тревоги, Тара. И ты, как всегда, среагировала так, как надо. Все остальное — пустяк… Уж поверь мне.
— Что вы здесь делаете? — спросила я. — Я не поверю, что вы оторвали меня от занятий только ради проверки связи. Что-то не так?
Шарп невесело усмехнулся и потянулся за тростью. Я следила за каждым его движением, словно пытаясь зацепиться взглядом за какую-то деталь, которая бы все объяснила. Но объяснения все не было. Происходило что-то странное и непонятное, и я теряла способность понимать. Сердце как будто схватили холодными пальцами. В такой тишине обычно и случается самое плохое.
— Плохие новости, — сказал коммандер, сжав трость в пальцах. — Я только что от Ронды Уоллис.
— И что теперь?..
Он взял меня за руку.
— Все серьезно, Тара. Последствия падения… неисправимы. Я больше не смогу ходить как раньше, понимаешь? — Я задержала дыхание и опустила глаза. — Теперь я до конца своих дней не смогу нормально наступать на эту ногу… Ты знаешь, что это значит?
Все еще не поднимая глаз, я помотала головой. Необратимость подкрадывалась из-за спины и обступала меня плотным кольцом. Я должна была быть сильной, должна была принять все, что он скажет… но только не то, что он сказал затем.
— Я начинаю думать об отставке.
— Что?..
Я вскочила и отступила на шаг. Перед глазами пошли трещины и круги. Как первый выстрел в начале войны, как гвоздь в крышку гроба… Я стояла, хватая ртом воздух, и не могла дышать.
— Тара, прошу, пойми меня, — снова заговорил Шарп, увидев мою реакцию. — Коммандер с покалеченной ногой здесь бесполезен. Майор Рамирес примет мои обязанности, ведь некоторые важные решения уже принадлежат ей… Да что с тобой такое, в конце концов?
