И все? Я послушно уселась за стол, уже понимая, что неприязнь к молодым красивым блондинкам теперь будет преследовать меня и моих потомков на генетическом уровне. Преподавательница взглянула на часы и поспешно вышла из кабинета, а я осталась в гордом одиночестве. Вернее, нас там было много — весь сектор — но я все еще была совершенно одна. Внезапно я до конца осознала, что это значит — остаться одной. Конечно, теперь у меня был Илай, но он не мог постоянно оберегать меня и быть со мной рядом, да я и не привыкла к этому. А тот, кто мог… тот, кто был… теперь он просто был — в прошедшем времени.
Я старалась не думать о том, что он предал меня, и старалась не предполагать, сколько раз он предаст меня снова. Когда я сказала Касси, что знаю, кто оклеветал меня перед Рамирес, я не имела в виду его, но затем это осознание стало таким простым и ясным, что других вариантов уже не было. Он не хотел уходить в отставку со скандалом, но понимал, что этого не избежать? Все, что он мог сделать — это обратить скандал против меня же, обеспечив тем самым тот самый резонанс вокруг своего имени, о котором, я уверена, он всегда мечтал. А может, если он и вправду сделал это, он хотел всего лишь отомстить мне? Что ж, с его стороны было глупо мстить семнадцатилетней девчонке. Но… но если он и вправду хотел поквитаться со мной за мою «измену», это могло значить только одно — он все же что-то чувствовал ко мне.
Ну, или просто был недоволен тем, что его марионетка разорвала нити и решилась на побег.
Нет, не так.
На саботаж.
Я не включала ретранслятор с того самого момента, как мне открылась правда. Я выжидала — я ждала времени, когда смогу наконец открыть всему Гарнизону глаза на его истинное лицо. Этот момент должен был войти в историю — историю о том, как я восстану против него. Но я совершенно не думала о том, что будет после этого — а после этого должен был остаться лишь только хаос и бардак. Ну, восстану я, и дальше что? Что дальше, что случится тогда, когда все будет разрушено? Я не знала, а это значило только одно: открытый саботаж нужно было отложить и вплотную заняться отцеплением вагонов. То есть разборками местного значения.
— Сидим, скучаем, дырки на потолке изучаем? — Ко мне изящной походкой подплыла Лоретта, хотя никаких дырок на потолке не было и быть не могло; их было полно только в моем сердце. — Что, не выспалась? И кто же тебе спать-то не давал?
Я только вздохнула и попыталась вспомнить ту Лоретту, которая помогала мне искать Элли и которую я обнимала после того, как на нее напал Колтон. Неужели ради нее же я и влипла в эту историю?..
— Настроение — мрак, — призналась я, найдя наиболее нейтральную отговорку. — И голова болит.
— Настроение у нее, конечно же, — Хьюз наклонилась надо мной и щелкнула меня по подбородку. — Что, кризис в отношениях? Или он помоложе себе нашел? Хотя куда уж помоложе, младше тебя только Шеридан будет…
Закончить фразу у нее не получилось: я как пантера, бросилась на нее и буквально впечатала в стену.
— Темпл, ты совсем сдурела?! — взвизгнула она, когда мои пальцы сомкнулись у нее на воротнике. — Отпусти! Отпусти меня, кому говорю!..
— Ни плахи, ни венца, и да хранит тебя милость Гарнизона, — прошипела я тихо, но внушительно, наплевав на то, что на нас смотрят остальные. — Потому что только Гарнизон сможет защитить тебя, если ты скажешь хоть слово против нее, ясно?.. Оставь меня в покое! — Я повысила голос. — И Касси тоже!
Лоретта испуганно заткнулась, а меня несло все дальше и дальше, и контроль снова куда-то ускользал. Но на этот раз мне было полностью наплевать на это. На всех — на сектор, на рестрикты, на мисс Кроули, даже на Шарпа.
— Я все знаю, — продолжила я уже тише. — Я знаю, что это ты пустила по всему Гарнизону слух о нас с коммандером. Отпустить тебя теперь?! — Она перепуганно закивала. — Тогда скажи, зачем ты это сделала. Ну?
Девочки сектора подались вперед, и их лица выражали скорее страх, чем привычную заинтересованность. Касси, доедавшая невесть откуда взятое печенье, так и застыла с поднятой рукой. Ее глаза буквально впивались в меня, и это становилось совсем невыносимым.
— Ты… ты защищала меня, — прохрипела Лоретта, сжимая мои запястья и пытаясь ослабить хватку. — А теперь ты… теперь…
— Говори!.. — Я тряхнула ее так, что она судорожно глотнула воздух ртом. — Кто это? Кто это, Лоретта? Шарп?..
Его имя произвело эффект разорвавшейся бомбы. На наши головы обрушилась тишина — мне даже показалось, что я услышала звон, как от сотен хрустальных осколков. Пусть бьется, подумала я мельком — даже не я, а скорее мое подсознание. Пусть бьется, пусть горит, пусть рушится. Я разрушу этот проклятый дом до самого основания. Шарп заплатит за все, что он сделал с нами.
— Хьюз?.. Темпл!
Лоретта так и не произнесла ни звука. Мои пальцы, державшие ее, дрогнули и ослабли. Весь сектор синхронно развернулся в сторону входа. На пороге, сложив руки на груди, стояли мисс Кроули и майор Рамирес.
И это был конец.
