Пауза вполне оправдана, Алик наверняка думал черт знает что, потому лишь мерил строгим взглядом весельчака. Но Михаил довольно быстро его успокоил, вкратце рассказав, как было дело, и пообещал, что завтра же пойдет к следователю…
– Не надо, – прервал его Алик.
– Не понял?
– Не надо ходить к следователю, тебя с таким же успехом могут упечь в мужскую камеру. Так, так, так… Значит, в кабинете некто неизвестный что-то искал, когда вы пришли… А мне она – ни слова!
– А если бы сказала, что изменилось бы?
– Не знаю. Но это очень важный момент. А у Юли были предположения, кто забрался в кабинет?
– Нет. Представь, на нас налетает дылда, валит с ног и убегает тем же путем, каким пришли мы. Нам некогда было догонять его. В общем, Юла почти не придала этому значения.
– Как не придала? Не понимаю. И вообще, зачем вы туда потащились?
– Из-за Щелокова. Юла не хотела отдавать ему материалы мужа, а он требовал. Представь, они с Юлькой приезжают в Ванькин офис днем, а там Мамай войной прошелся. Его чуть кондрашка не хватила.
– Щелоков требовал? – выпятил нижнюю губу Алик. – Интересно, интересно. Ну, а вам удалось забрать ночью то, что хотела Юля?
– Да. Сейф только не открыли, но и не пытались.
– А что там в сейфе? – проявил живой интерес Алик.
– Никто не знает. Ваня не подпускал к сейфу даже любимую жену. Знаешь, он печать таскал с собой, как дурень с торбой носился. Ему везде мерещился заговор, можно сказать, накликал беду.
– М-да… – произнес Алик, потирая подбородок. – Нам всем нужно подумать, как действовать. Завтра этим займемся. Приезжай в дом Юли прямо с утра, будем шариками ворочать, а сейчас… сейчас меня переполняют эмоции. Я пошел.
Ну, насчет эмоций он загнул и сильно. Алик выглядел спокойным, как Будда, сделав несколько шагов по ступенькам вниз, он вспомнил еще одну важную новость:
– Чуть не забыл. Кто-то написал анонимный донос, будто мужа убила Юля.
– Абсолютная чушь.
– Подумай, кто может быть анонимом, ладно? Ну, до завтра.
Держась за перила, Михаил проследил за Аликом, пока тот не скрылся, и шагнул к квартире, но внезапно остановился. Поставив левую руку на стену выше головы, он чертил пальцем правой руки на двери невидимые знаки, известные только ему. Что-то его не удовлетворило, Михаил провел ладонью по знакам, словно стирая их со школьной доски, и вошел в квартиру.
Боже, как она замерзла! Теперь Юле чудилось, что промокшая от пота одежда покрылась тонким слоем льда и сковала тело ледяной коркой. Она прыгала, чтобы согреться, размахивала руками, соединенными наручниками, из стороны в сторону, делала наклоны, шагала специально широко по кругу.
– Все из-за Ваньки, – приговаривала Юля полушепотом во время упражнений (только так это можно назвать). – Ты меня угробишь, змей. Я сама тебя взорву, попадись мне… О-о-ой, как же холодно…
Со стороны посмотреть – крыша у девушки съехала или вовсе потеряна навсегда. И почему-то все эти выкрутасы мало помогали согреться, а ведь когда убегала от полиции – тело пылало от жара.
Вдруг по темному переулку полоснули фары! Юля присела, прячась за ветками сирени, ибо мимо проехали автомобили в количестве двух штук. Удостоверившись, что они умчались, повернув за угол, она посмотрела в сторону своего дома – нет там машин. Кажется, большего счастья не испытывала никогда. Юля чуть не взревела от радости и кинулась к дому, буквально ковыляя, потому что ноги зверски устали и замерзли, возможно, распухли…
В это время озадаченная Влада, стоя в комнате отдыха, озиралась по сторонам, не понимая, куда делся Иван. Она заглянула и в парную, там стоял аромат трав и приторно сладкий запах меда, было сухо (баней давно не пользовались) и… пусто. Где здесь можно прятаться? Влада вернулась в комнату отдыха и позвала:
– Иван Николаевич! Ты где? Выходи, блин! Ты меня пугаешь…
– Здесь, здесь я, – появился он из парной. Влада испуганно взвизгнула. – Не ори! Я прятался в полках. На нижнем полке открывается верхний щит, как в ящике, чтобы пол можно было вымыть и продезинфицировать. Я плесени боюсь. А ты думала, я исчез, растворился?..
– Тихо! – Влада прислушалась. – Кажется, звонят.
– Опять? – застонал Иван, бросившись назад, в парную. – Опять они? Не открывай! Не пускай их…
Отмахнувшись, Влада помчалась наверх. Да, звонили. Девушка, разумеется, не кинулась открывать, сначала спросила:
– Кто?
– Влада, открывай! Это я… – послышался за дверью глухой голос Юли. Через пару секунд ее обнимала Влада и чуть не плакала от радости. – Пусти, пусти. Я хочу… в ванную… Нет, сначала принеси мне воды… Умираю, хочу пить… умираю…
Влада убежала в кухню, а Юля сбросила сапоги и, еле переставляя ноги, добралась до дивана. Она дрожала от холода, с горем пополам укрыла ноги пледом, ведь наручники все еще были на запястьях, и замерла, вбирая в себя тепло всеми порами кожи. Когда Влада принесла воду, Юля двумя руками взяла стакан, выпила залпом и протянула девушке:
– Еще. Плиз…
Та снова убежала, а Юля повалилась на диван со стоном блаженства, повторяя, как мантру:
– Боже, боже… как хорошо… как хорошо…
