Урбас – человек наблюдательный, впрочем, без наблюдательности успехов не добьешься ни в одной сфере деятельности. Люди – это целые государства, живущие по своим мини-законам, они постоянно внедряются в пространство друг друга и далеко не все из них обладают положительным зарядом. Только наблюдательность может вовремя подать сигнал помощи, что этот человек мил и добр, ему можно доверять, а тот – исчадие ада. Сейчас Урбас заметил, что капитан Пашков слегка обеспокоен или, лучше сказать, не полностью удовлетворен результатом переговоров, данный факт вызвал вполне оправданное любопытство:
– Что не так? – полюбопытствовал Урбас, заглянув в лицо Пашкову.
– М… мне трудно сформулировать…
– А вы поток сознания выдавайте, – посоветовал Йог, – мы вместе разберемся, что вас не устраивает.
– Посмотри, – подался корпусом к парню Пашков, решив объяснить не Урбасу, а его охраннику, на вид довольно умному парню, что его настораживает. – Свет… он почти везде… Видишь?
Йог хоть и молод, а с мозгами дружил, многим этот вид содружества не доступен. Он сначала взял за руку Тамтама, тем самым не дав ему тронуть с места внедорожник, после чего рассматривал некоторое время особняк. Внутри темного дворика сам особняк, загороженный тонкой дымкой тумана, почти не было видно. Но желтые окна, словно висевшие в пространстве ночи, отлично обозначали этажи – на первом пять окон освещены, на втором – только два. Даже в цокольном пара окон светилась тускло-тускло, как будто яркий свет где-то в глубине горит.
– Хозяев нет, а в доме повсюду иллюминация на всю катушку, – догадался Йог. – Странно. И расточительно. Зачем охраннику свет во всем доме?
– А он темноты боится, – сказал Тамтам и заржал, но, заметив красноречивый взгляд Йога, мол, чего ржешь, как дурак, осекся.
– По физиономии не скажешь, что он чего-то там боится, – поделился своими наблюдениями Пашков, доставая телефон. – Вот и меня эти окна ввели в недоумение. Алло, Надюша?.. Надь, я просил пробить Залесского по базе данных, ты только пообещала, но ничего не сделала. Нехорошо старых друзей кидать… Так всем некогда! Я знаешь, какой занятой – водки выпить некогда. Так что там с этим парнем?.. А кто дежурит сегодня?.. Ладно, пока. Но я обижен, честно.
Он начал искать в трубке другой номер, бормоча:
– Ребятки, стоим пока. Извините, Павел Давыдович, еще один звоночек… Добрый вечер, это капитан Пашков. Мне срочно нужно пробить Залесского Ивана Николаевича… Ты че, глухая? Я сказал: срочно! Короче, через минуту, чтобы всю его родословную предоставила… Молодец, что поняла. Жду.
Поскольку дана команда стоять, Тамтам заглушил мотор, его рука механически потянулась к проигрывателю, но на полпути застыла в воздухе. Нет, он не осмелился включить музыку без команды Урбаса, сложил руки на руле и опустил на них подбородок. Ждали больше минуты, любуясь ночным видом городского пейзажа, он действительно завораживал.
– Жалко, что я не художник, – мечтательно произнес Йог. – Я бы нарисовал эти окна, плавающие в воздухе, получилась бы красивая картина…
– Да-да? – встрепенулся Пашков, так как ему позвонили. – Ну?.. Ты не ошиблась?.. Спасибо, до свидания.
Урбас не сводил с него глаз, но у некоторых есть манера тянуть кота за хвост! Пашков, выпятив нижнюю губу, что само за себя говорило – он весьма и весьма озадачен, положил в карман куртки телефон, а потом и вовсе завис, как компьютер, уставившись в окно. Павел Давыдович терпеть не мог подобные многозначительности, посему раздраженно проговорил:
– Почему вы молчите? Поделитесь уж с нами вестями.
И на этот раз Пашков не сразу заговорил, а после паузы:
– Залесский не привлекался, но… его нет.
– В смысле? – повернулся к нему Йог.
– Дача, на которой находился Залесский в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря, взорвана. Он погиб. Так что лгал нам охранник, лгал.
Павел Давыдович откинулся на спинку сиденья, прикрыл веки, под которыми копились горячие слезы. Погиб Залесский, а Урбас почему-то подумал о сестре Рите…
Наиболее цивильное место – баня: есть кресла, пара небольших диванов, лавки, столы и даже коврики а ля рюс. Здесь и расположились заложники. Иван достал из холодильника бутылку водки, коньяк, закуски в пластиковой коробке, потряс ими в воздухе и, поставив на стол, пошутил:
– Все включено!
– Чему ты радуешься? – мрачно проворчала Юля.
– Что не пристрелили меня, – сказал Иван, оптимистично настроенный в отличие от жены. – Это чертовски приятно. Мужики, прошу к столу.
