Эдвард Рихтер был мастером адвокатского дела. Преступления, в которых обвинялись его подзащитные, были чудовищными, но Рихтер всегда побеждал, не думая о тех, кого оправдывал. Его не останавливал вопрос морали, и только в глубокой старости, адвокат раскрыл причину. Это было дело, которое оставило на его душе неизгладимый след, после которого защита воров и маньяков казалась рутинной работой. Дело Дома Нового Полудня – крупной тоталитарной секты,угодившей в неприятности.
С возрастом, даже самые авторитетные люди своего времени приходят к мысли обо всём, что они делали на протяжении жизни. Окажись поступок значимым, или наоборот, относительно ничтожным и забывающимся через неделю-другую, вершащий его человек сохранит свой личный взгляд на положение вещей. Все личные надежды, эмоции и размышления редко удаётся выразить в полном объёме, ещё реже удаётся сделать так, чтобы это не затерялось среди более важной информации.
Поэтому, люди, заслужившие известность, нашли выход в мемуарах и автобиографиях, в которых могли открыться для всех желавших. Порой, когда деятель осознавал приближение своего конца, он мог позволить себе рассказать некоторые тайны своей работы, особенно когда их разглашение уже никому не причинит вреда. В итоге, будучи интересным чтивом для увлекающихся обывателей, и неплохим подспорьем для специалистов, оба жанра не потеряют своей актуальности.
Время принесло развитие технологий и, как следствие, значительное упрощение множества сфер жизни. Теперь, именитый деятель, желавший поделиться мыслями с потомками, получил возможность управиться с процессом за считанные дни, вызвав интервьюеров. Два человека с совершенно беспристрастными лицами устанавливали камеру так, как угодно рассказчику, и задавали вопросы до тех пор, как тот сам не начнёт изливать душу. Затем техническая работа, и отправка записи в архив до тех пор, пока не наступит обозначенный заказчиком срок. Доверительная обстановка, наступавшая благодаря желанию деятеля раскрыться, уверенность в собственной безопасности и незаметность интервьюеров, помогала рассказывать вещи, о которых ранее знали лишь единицы.
В этот раз, интервью давал Эдвард Рихтер – один из самых известных адвокатов в юридической практике, который не проиграл ни одного дела за полувековую карьеру. Обладатель дьявольской харизмы, незаурядного интеллекта и навыка моментальной адаптации к настроению публики, Рихтер добивался оправдания для самых разных нарушителей закона, от коррумпированных политиков, до «техасского расчленителя».
В своём кабинете, за рабочим столом сидел старик, напротив которого стояла камера. Хотя ему было далеко за семьдесят, выглядел адвокат значительно моложе, не только благодаря молодому лицу и хорошо сидящему костюму, но и благодаря ощутимой бодрости духа. Рихтер не бубнил, он выступал перед интервьюерами так же, как выступал в суде. У него не было желания понравиться им, это была сила привычки.
Первые полчаса шли типично, и походили бы на полицейский допрос, не будь Рихтер таким интересным рассказчиком. Родился в семьдесят пятом, окончил университет, с семьёй не общается, своим детям помог устроиться – отвечая на простые вопросы, клиент готовился к более сложным, и то, насколько решающий вопрос окажется актуальным и глубоким, зависело от мастерства интервьюера.
– Мистер Рихтер, бытует мнение, что вы заведомо знаете, что ваши подзащитные виновны. Как вы к этому относитесь?
Адвокат, который в этот момент делал глоток из чашки с кофе, даже не вздрогнул.
– Никак. Это правда. – Рихтер не стал ждать, пока ему зададут встречный вопрос, и начал объяснение. – Я из тех, кто торгует совестью, и преуспеть мне удалось только потому, что я сразу это признал.
Такая искренность смутила интервьюеров, но они не подали вида, а адвокат не захотел выдерживать паузу, очевидно, не испытывая с этим никаких трудностей. Голос его потерял шутливую окраску, но в звучавшей серьёзности не было ни одной нотки печали.
– Большинство адвокатов честны с собой, такие есть даже среди богатых и известных. Есть такие, что оправдывают виновных, но оправдываются благими намерениями, законом, и бог весть чем ещё. А я честен с самим собой, но не горжусь этим. Правильно сказать, что за это я себя ненавижу.
Один из гостей спросил, раскручивая тему в более приятное русло:
– Скажите, сэр, вы работали с самыми известными преступниками, такими как «техасский расчленитель».
Рихтер щёлкнул пальцами и задорно перебил:
– Помню, забавная была история. Парень убил и расчленил своего друга, а присяжные признали это «самообороной». Меня даже пригласили на «Дейли шоу». Было весело, но я не горжусь победой. Но со временем, и с большим числом подобных… негодяев, я принимаю себя как негодяя, который ничем не лучше. И отношусь к этому смиренно.
– Были ли у вас дела, которые запоминались особенно сильно? Ну, как самые негативные.
Рихтер помрачнел. Было ясно, что он не перебирал в памяти все эпизоды своей карьеры, а думал конкретно об одном. Лицо профессионала в сокрытии истинных эмоций дрогнуло в мгновении, полном презрения и ужаса. Адвокату даже потребовалось набраться решимости, чтобы сказать всего три слова:
– Дом Нового Полудня.
Интервьюеры синхронно мысленно выругались. Задававший вопросы мужчина поторопился, и похоже, ранил старика в самое слабое место. В лучшем случае, они уйдут на получасовой перерыв, в худшем – на недельный.
– Мистер Рихтер, вы можете не рассказывать об этом.
