Даша глядела на нее, пораженная этой внезапной откровенностью. Раева по-прежнему не сводила взгляда с троицы, медленно бредущей к дверям, и лицо ее было освещено такой мягкой улыбкой, какой Даша никогда прежде не видела на лице суховатой и сдержанной управляющей.
У дома Дашу ожидал новый сюрприз. Глеб Боровицкий собственной персоной! Она призвала Прошу к ноге и немного нерешительно подошла к сыну Петра Васильевича, пытаясь сообразить, как он узнал ее адрес.
– Здравствуйте. Вы меня ждете?
Глеб смотрел на нее без выражения, не отвечая. Даша в который раз удивилась, что они с братом совершенно не похожи на отца. Лицо у младшего Боровицкого красивое, породистое, но эта породистость была начисто лишена тонкости и интеллигентности, свойственной его отцу. «Типичная внешность голливудского актера», – мелькнуло у Даши в голове.
– Дарья Андреевна, вы очень упорно уклоняетесь от разговора со мной, – сообщил Боровицкий, с ходу ошеломив Дашу.
«Когда я уклонялась от разговора? О чем он?» Она немедленно почувствовала себя виноватой и даже собралась извиниться, хотя не очень понимала, за что.
– Вы приняли решение, о котором мы с вами говорили?
Глеб не сводил с нее темных глаз, и от его взгляда Даша никак не могла сосредоточиться, обдумать, что же ей говорить. Что она расследует убийство его отца? Что у нее остались какие-то непонятные записи Петра Васильевича и она определится с квартирой, когда расшифрует их? «Господи, бред какой…»
– Послушайте меня… – Глеб сделал шаг навстречу Даше и оказался так близко, что она отшатнулась. Он был большой, какой-то квадратный, и от его дорогой кожаной куртки пахло автомобильным ароматизатором. – Долго вы собираетесь тянуть кота за хвост? Сколько можно…
Закончить Глеб не успел. Проша встал на задние лапы и поставил передние ему на грудь. Перед глазами Боровицкого-младшего оказалась лоснящаяся собачья морда. Пес дышал прямо в лицо Глебу, свесив набок лилово-розовый язык. Глеб, который терпеть не мог собак, сейчас с изумлением обнаружил у этого дикого пса ресницы, торчащие кустиками над глазами. А сами глаза были темно-карими и глубокими. Боровицкий отшатнулся, и собачьи когти заскользили по коже куртки.
– Проша, фу! – прикрикнула Даша, приходя в себя. – Фу, тебе сказали!
Пес нехотя снял лапы с человека. Боровицкий не сводил с него взгляда, а Даша не сводила глаз со слюны, оставшейся на куртке Боровицкого.
– Вы бы свою собаку в наморднике держали! – посоветовал Боровицкий, отступая еще на шаг и стараясь сохранять спокойствие. – Она у вас опасна для людей. Будь у меня пистолет…
– Будь у вас пистолет, вы бы даже вытащить его не успели, – резко сказала Даша. Вся ее растерянность улетучилась от одного взгляда на обмусоленную дорогую куртку Глеба. – Вот что, Глеб Петрович, – продолжила она, не давая Боровицкому времени прийти в себя, – расскажите мне, что там у вас за история с Горгадзе. Он ведь – я правильно помню? – ваш родственник?
Глеб хотел было ответить, что их история – не ее собачье дело, но слово «собачье» молниеносно вызвало в его памяти морду с белыми кустиками ресниц и влажным языком. Он поморщился и начал рассказывать.
Свою сестру Элю Игорь Горгадзе очень любил, хотя она была ему и не родной, а всего лишь сводной. Но какая разница – сводная, родная… Главное, чтобы каждый находил в другом необходимую родственную поддержку. А Игорь ее, безусловно, находил. Сколько себя помнил, он всегда бежал к Эльке за утешением. Старшая сестра выслушивала его, советов не давала, но Игорю советы и не нужны были. Главное – выговориться близкому человеку.
Сначала Игорь жаловался на родителей – в подробностях рассказывал, кто и как его обидел. А обижали родители часто, потому что характер у маленького Игоря был вредный и пакостный. Потом, когда подрос, стал жаловаться на обидчиков в школе. Характер у него остался таким же вредным и пакостным, но возможности расширились – теперь Игорь сначала рассказывал Эле, что он придумал для Сереги Ведерникова, а потом жаловался на то, что сделал с ним в отместку сволочь Ведерников. Эля покорно слушала, кивала, заваривала вкусный травяной чай. Напившись чаю, довольный Игорь уходил.
К концу школы он сформировался в умного злого подростка, поставившего перед собой незамысловатую цель заработать как можно больше денег. Игорь начал обдумывать разные пути. Для начала поступил в пединститут, потому что язык у него всегда был хорошо подвешен, а еще потому, что в пединституте училось очень много девочек и очень мало мальчиков. А в уме Игорька уже начал вырисовываться неясный план по обретению финансового благополучия.
Ко второму курсу план оформился окончательно. Он был прост и очень банален. Нужно было всего лишь выбрать состоятельную девушку из сокурсниц, охмурить ее и жениться на дурочке. А там – пусть рожает себе детей, ходит в бассейн и в парикмахерскую и готовит ему еду. А распоряжаться финансами будет он, Игорь.
