Джербер пока не понял, какова роль девушки в этой истории, а главное, не мог уразуметь, почему она соглашается здесь оставаться. Она Эве не родня и знакома с девочкой всего несколько месяцев; что мешает ей уехать, передав работу и связанные с ней неудобства другой
Психолог намеренно не стал особо распространяться о своем разговоре с Эвой; Майя узнала только, что они снова встретятся завтра, опять же во второй половине дня. Джербер впрягся в эту работу бог знает на сколько сеансов, но был уверен, что дело того стоит: какая-то надежда есть. Диагноз «детская шизофрения» он до сих пор исключить не мог, хотя детский психиатр разобрался бы лучше. И все же Майя была права: данные, полученные при первом знакомстве, могли указывать на расстройство, вызванное вынужденной изоляцией, а это гораздо легче лечится. Хотя он и не был до конца уверен, что девушка хотела посеять в нем сомнения относительно диагноза.
Решено: он проведет с Эвой еще несколько сеансов. И обнаружит причину психоза.
Но дело это имело еще один немаловажный аспект. Впервые за долгое время Джербер почувствовал, что снова приносит пользу. Рассчитывая помочь девочке, он питал надежды и относительно себя самого. Может быть, он еще не совсем безнадежен. Может быть, получится вылезти из черной дыры, в которую он упал. Вдруг это можно считать новым началом.
Как давно он не чувствовал ничего подобного?
Он сможет что-то сделать для Эвы, и эта мысль так его будоражила, что не возникало ни малейшего желания возвращаться домой, где предстояло провести одинокий вечер, терзаясь воспоминаниями и сожалениями. Он решил использовать прилив сил, чтобы лучше подготовиться, и направился к себе в кабинет.
Припарковался на набережной Арно и пошел пешком к площади Синьории. Львиный колокол палаццо Веккьо пробил десять раз, удары разлетелись по историческому центру, простертому у подножия башни Арнольфо, а их отголоски, словно резвые дети, гонялись друг за дружкой по улочкам и переулкам.
Шагая по полупустынным улицам, Пьетро Джербер спросил себя, начал ли уже сыщик с карманными часами следить за ним, не занял ли сейчас наблюдательную позицию где-нибудь за углом. Проверять не хотелось. Вдруг, чего доброго, мелькнет где-нибудь Ханна Холл, и снова придется задаваться вопросом, реальность это или видение. Поэтому он давно уже предпочитал не глядеть по сторонам и всегда ходил, опустив голову.
В отличие от Эвы, он вовсе не был расположен к тому, чтобы его преследовали собственные галлюцинации.
На улице деи Нери он замедлил шаг, привлеченный манящим ароматом. Лепешка на оливковом масле. Он зашел в маленькую лавочку, где десятилетиями продавалось это тосканское лакомство, и купил изрядный кусок фокаччи с грудинкой и овечьим сыром.
С драгоценным пакетом, из которого еще поднимался пар, он укрылся в своей мансарде.
Повесил плащ на вешалку и развел огонь в камине. Комната красиво озарилась золотым светом, воздух стал быстро прогреваться. Джербер направился к книжному шкафу и стал сдвигать книги и игрушки, расставленные на полках. За пыльным пупсом, в котором на самом деле находилась одна из скрытых камер, он хранил бокал и бутылку «Нобиле ди Монтепульчано» 2009 года: вино подарил ему много лет назад дедушка одного маленького пациента. Вооружившись штопором, Джербер выпустил на волю букет вина, годами пребывавшего в заточении, и почувствовал себя на седьмом небе.
Джербер разложил свой скудный ужин на столике из вишневого дерева, где стоял электронный метроном, с помощью которого доктор вводил пациентов в транс. Включил радиоприемник, составлявший ему компанию, когда нужно было сосредоточиться или расслабиться, и настроил его на станцию, передающую только классическую музыку. Сразу узнал концерт для фортепьяно Мендельсона.
Идеально, сказал он себе.
Прежде чем садиться в кресло, решил забрать из карманов плаща черный блокнот и ручку. Эва не позволила делать записи во время предварительной беседы, значит нужно поторопиться и записать свои заключения, пока он их не забыл. Но, сунув руки в карманы плаща, Джербер нащупал только блокнот.
Авторучка, когда-то принадлежавшая
Джербер вспомнил, что в комнатке Эвы положил ее на пол вместе с блокнотом, когда сидел, скрестив ноги, будто индус. Наверное, уходя, забыл ее прихватить. А может, и нет… Ручку забрала девчонка, сказал себе Джербер. Ведь во время их краткой беседы Эва нарочно сказала, что ее воображаемый друг похищает предметы, а потом они появляются снова.
Эва хочет доказать, что он реален: возможно, в следующий раз, когда я приду, ручка найдется. Похоже, она прекрасно выстроила мизансцену. Хитрость девчонки потрясла психолога до глубины души.
