– Ничего, – увильнул он. – Я не хотел, чтобы показалось… – Доктор никак не мог подобрать нужных слов. Неловкая попытка все уладить оборачивалась против него.
– Тогда зачем рассказывать об этом Эве?
Вопрос Майи заставил его похолодеть. Но он решил слушать дальше.
– Зачем говорить ей, что ты купил мне книгу, если в конечном итоге не собирался ее отдавать?
Майя продолжала изливать чувства, а Джербер уже думал совсем о другом. Откуда девочка узнала о старинной книге? Сунуть нос в «дефендер» она не могла, поскольку никогда не выходит из дому. И потом, они все время были вместе.
– Эва так и сказала, что я об этом говорил? Именно такими словами?
– Она только сказала, что ты привез для меня книгу, – отвечала Майя. – Но какая разница?
Разница в том, что не я ей об этом сказал, подумал Джербер, но не раскрыл рта.
– Ты права, я поступил нехорошо, – извинился он, покривив душой.
Девушка вроде бы успокоилась. Зато психолог разволновался.
– Мне нужно связаться с матерью Эвы, помоги, пожалуйста, – попросил он, вспомнив, что единственный способ вступить в контакт с Беатриче Онельи Кателани – послать эсэмэс и дождаться ответного звонка. – Я всегда провожу предварительные беседы с родителями, хочу понять, могут ли они предоставить сведения, полезные для терапии, – объяснил он свою просьбу.
Хочешь узнать ребенка – хорошенько изучи его семью. Такой совет часто звучал из уст
– Понимаю; отец Эвы не хочет ничего знать о дочери, – продолжал Джербер. – Но то, что я до сих пор не смог поговорить с матерью, ненормально. – Он поймал себя на том, что старается не задеть чувства единственного, наверное, человека, не считая его самого и синьоры Ваннини, который действительно переживает за Эву.
– Хорошо, – рассудила Майя. – Я отправлю ей сообщение с твоим номером телефона, – заверила она уже почти сердечно.
Джербер переступил порог комнатки с каким-то беспокойным чувством. Дурное это место, снова повторил он про себя. Веселенькие маргаритки на обоях по-прежнему резали глаз.
Эва рисовала за секретером, рядом – стакан молока и те же самые витамины.
– Спорим, ты меня не ждала, – начал он, пытаясь вымученно улыбнуться. Он приехал раньше еще и затем, чтобы нарушить Эвины планы.
На девочке опять было черное платьице и красные бархатные тапки; она едва обернулась, но ничего не сказала. Перед ней был лист бумаги и жестяная коробка, из которой она время от времени выуживала цветные карандаши.
Джербер подошел ближе.
– Можно? – спросил он и склонился над рисунком.
Эва кивнула.
Доктор сделал еще шаг и оказался совсем рядом. На рисунке он увидел себя и Майю: они держались за руки. Интересно, как девочка додумалась до такого: они с Майей никогда так близко не соприкасались. Буйная фантазия, решил Джербер. Естественно, что она так нас видит: пока что мы – ее семья. Пациенты, чьи родители разведены, делают то же самое: рисуют маму и папу так, будто они по-прежнему вместе. Но больше всего гипнотизера поразило вот что: и он, и Майя вышли невероятно похожими. Тут не только изобразительный талант, но и редкая наблюдательность.
Джербер снял плащ, потом вытащил из кармана футляр с метрономом и колоду карт.
– Готова еще раз хорошенько вздремнуть? – спросил он.
Эва заметила карты у него в руке.
– А это зачем?
– Скоро узнаешь, – отвечал он таинственным, сулящим волшебство шепотом.
Через пятнадцать минут шторы на окне были задернуты. Эва, растянувшись на кровати под балдахином, глубоко погрузилась в состояние покоя.
Джербер не стал садиться рядом. Он расхаживал по комнате, стараясь не шуметь и не нарушать своими шагами ритм, заданный метрономом.
– Привет, – сказал он, когда почувствовал, что готов к разговору. – Ты ведь тут, правда?
– Привет, – ответил воображаемый друг, голосом Эвы заявляя о своем присутствии. – Ты вчера ушел, а я не закончил рассказывать свою историю.
– Знаю, – покаялся доктор. – Но мне как-то трудно поверить, что ты на самом деле существуешь. Мне кажется, ты всего лишь выдумка Эвы.
Ответа не последовало.
– Мне нужно доказательство, понимаешь?
– У меня их сколько угодно, – возмутился мальчик.
– Верно, – согласился гипнотизер, вспомнив слово «Аримо», авторучку, а теперь еще и книгу, которую он купил Майе в подарок. – Но ты всегда сам решаешь, какие доказательства предоставить. Не хочешь, чтобы тебя описали или нарисовали. И не называешь своего имени.
– Я больше не знаю, как меня зовут, – злобно огрызнулся Эвин дружок.
Никак не отреагировав на этот выпад, Джербер взял колоду карт, которую принес с собой.
– Это особые карты, – пояснил он.
Психолог Карл Зенер создал такую колоду в тридцатых годах. В ней двадцать пять карт, по пять каждой разновидности.
Гипнотизер перечислил их, доставая одну за другой:
– Круг, Крест, Квадрат, Звезда и Волна.
