– Простите? Что? – Анна сносно говорила на местном языке, но сейчас не поняла вопроса.
– Сколько прошло лет с тех пор? – мутно-голубые глаза смотрели из-под седых нависших бровей, казалось, они видели саму душу.– С тех пор как его не стало…
Анна вся сжалась, ладони стали липкими, мелкая дрожь пробежала по телу:
– Десять. Сегодня ровно десять…
Старуха погладила попугая костлявым пальцем с длинным уродливым ногтем.
– А моей нет уже сорок… Она была бы такая, как ты сейчас… Но ты знай, девочка, если Он, – костлявый палец указал вверх, – так решил, значит, так и надо… Не спрашивай почему, так и надо…
У Анны задрожали губы.
– Кому надо? Ему? – она тоже указала пальцем вверх. – Зачем Ему это надо? Что плохого я сделала? Почему у других всё хорошо, их дети играют в мяч? Я хочу, чтобы Он вернул мне моего ребёнка! – Анна подняла глаза в небо и повысила голос. – Верни мне его!
– Он вернётся, ты жди, – старуха, кряхтя, поднялась со скамейки, попугай быстро замахал маленькими разноцветными крыльями и улетел ввысь. – Только ты должна понять знак… Я не сумела… Моя возвращалась, а я не поняла… – старуха обернулась, её мутные голубые глаза стали серыми и пустыми. Попугай, сделав несколько кругов, снова сел на плечо хозяйки. Старуха пошла прочь, подметая длинной чёрной юбкой церковный двор, Анна резко вскочила и догнала её:
– Как мне понять?
– Слушай своё сердце, оно подскажет… И не делай того, что сделала твоя бабушка… Это не спасёт твою душу! – старуха зашаркала ногами в старых сандалиях.
Анна стояла как вкопанная посреди двора, не слыша никаких звуков, детский смех и колокольный звон исчезли, их поглотилась вязкая тишина.
Вдруг звуки резко вернулись, Анна вздрогнула, стала оглядываться, искать взглядом старуху с попугаем, но её нигде не было.
Дома первым делом Анна схватила бутылку вина и пошла на лестницу, ведущую к пляжу. Она пила, вспоминала, как учила Нику считать, поднимаясь и спускаясь по этим ступенькам.
– Раз, два, три…
Слова старухи в чёрном проносились в голове: «Он вернётся… Жди… Будет знак… Не делай, как бабушка…»
Но Анна сорвала с себя платье и бросилась в море.
Тогда, в тот первый раз, дом спас её.
– Извините, мы закрываемся. Может, вызвать вам такси? – миловидная официантка безуспешно пыталась выпроводить Романа из бара. Она отстала от него на какое-то время, но вскоре вернулась с очередной порцией коньяка.
– Это вам от заведения – выпьете и пойдёте домой! – сказала девушка строгим учительским тоном.
– А у меня нет дома… – Роман резким движением опрокинул содержимое рюмки, так что горло обожгло алкоголем, и он закашлял. Официантка участливо похлопала его по спине.
– У всех есть дом, не драматизируйте, просто иногда не хочется туда возвращаться.
– Умная девочка! У меня был дом. Давно. Самый лучший дом и самая лучшая жена… И сын… Я всё потерял и во всём виноват! – Роман посмотрел ей прямо в глаза, а затем закрыл лицо руками. – А теперь и дочь потерял…
Официантка вздохнула и налила ему ещё. Роман понимал, что такие жизненные драмы ей приходилось видеть каждый вечер, поэтому у неё выработался иммунитет на сочувствие.
Но он не был похож на человека, который бы жаловался без причины первому встречному. Ухоженный, в дорогом костюме, идеально сидящем на подтянутой фигуре, часы, запонки. Наверное, только его взгляд. Ему говорили, что после смерти сына в его глазах отражалась боль.
Роман встал и, пошатываясь, поплёлся к двери. Он понятия не имел, куда ему податься. Домой он точно не хотел идти, нужно переспать в одиночестве с мыслью о том, что дочь, которую он растил как родную, вовсе и не его. Роман толкнул дверь плечом и вывалился на улицу.
Официантка захлопнула двери бара и достала из сумки ключи, но связка со звоном упала на ступеньки. Она наклонилась их поднять и заметила лежащего на земле человека: «Давненько бомжей у нас не бывало…» – девушка заглянула под лестницу.
– Эй, может, вам чего нужно? Воды? Бутерброд? – она подошла ближе, от человека доносился запах дорогого парфюма.
«Ничего себе у нас бомжи пахнут!» – она тихонько хихикнула. Человек поднял голову, и в свете фонаря девушка узнала мужчину с печальным взглядом, который недавно вышел из бара.
– Это вы? Вам плохо? Говорила же, давайте вызову такси! – она попыталась приподнять мужчину. – Как вас зовут? Кому мне позвонить? Какой же вы тяжёлый! Вставайте!
– Роман… Александрович… – он едва шевелил заплетающимся языком, голова кружилась. – Некому звонить… Я теперь совсем один… А как вас?
– Маша, Мария, Мэри. Как больше нравится… – девушка с трудом, но всё же сумела посадить Романа, прислонив его к стене.
– Машенька, а возьмите меня к себе! На одну ночь… Пожалуйста! Не бросайте… – Роман снова стал заваливаться на бок. – Вот ключи… Можете вести машину?
