— Понятия не имею, — соврала я. Майк признался, что тоже обратил внимание на табличку «Продается». Он сам вырос в большой усадьбе и всегда мечтал купить такую. Что там говорится о мужчинах и садоводстве? Типа родить сына, посадить дерево? Как бы то ни было он согласился поехать взглянуть на нее, например, на следующих выходных.
— А как насчет завтра? — спросила я, на самом деле желая отправиться туда хоть сейчас, в одиннадцать часов вечера.
— Только не завтра. Мне нужно поработать. Нам понадобится уйма денег, если ты желаешь привести свой безумный план в исполнение. А теперь пошли спать.
Как я могла отказаться?
Я навестила Джилл, прихватив с собой Ребекку и Тома. Тому нравится бывать у Джилл, потому что там есть кошка, которая позволяет себя погладить. Я подозреваю, что она просто давным-давно находится в состоянии клинической смерти. Мы пытались спокойно выпить кофе, но Ребекка и Сьюзи с криками носились по дому и постоянно просили нас посмотреть, как они умеют стоять на руках. Том отказался сидеть на полу, так что мне пришлось держать его у себя на коленях, следя, чтобы он не выбил чашку у меня из рук.
— Дай его мне, — попросила Джилл. — Я люблю держать на руках чужих детей, потому что это напоминает мне о том, что после Сьюзи я не должна больше заводить детей.
Она согласилась, что мне просто необходимо купить эту усадьбу, так что к нам можно будет почаще ездить в гости, а то и совсем перебраться жить.
Майк до сих пор не составил своего мнения о Джилл. Ему нравятся, когда женщины им восхищаются, но Джилл не так проста, как кажется, к тому же она считает, что Майк меня не заслуживает. Она держит Пита в ежовых рукавицах. Когда мы пили кофе, Пит пронесся мимо нас с огромной охапкой белья, предназначенного для стирки.
— Не забудь отделить цветное от белого, — крикнула Джилл ему вслед. Ребекка удивленно смотрела на него. Мужчина занимается стиркой?
— Как работа? — спросила Джилл.
— Лучше не спрашивай. А у тебя?
— Замечательно, — сказала Джилл саркастически. — В пятницу меня попросили провести занятие в спецгруппе. Один проткнул себя карандашом, а двое других съели свои старательные резинки. Ну ладно еще один, это я понимаю. Но чтобы двое сразу?
Перед ланчем Ник спустился с Олимпа, то есть вышел из своего кабинета и направился к моему столу. О Господи. Что я такого могла сделать? Может, родители четырехлетнего ребенка, которого не приняли в подготовительный класс (они бы еще трехлетнего попытались устроить в школу) подали на нас в суд после просмотра репортажа, в котором я уговорила их принять участие. Неблагодарные животные. Чтобы сделать этот репортаж, мне пришлось час просидеть на диване (недавно подвергшемся дератизации, как они сказали), потягивая крепкий черный чай из покрытой коричневым налетом кружки. А может, он видел мой план по освещению местных выборов и решил, что его реализация разорит все графство Мидландс?
Ник взгромоздил свой пухлый зад на мой стол и, покраснев (он боится женщин), осведомился, не интересует ли меня вакансия заместителя редактора по планированию? Я поспешно ответила, что да, почему бы и нет (кокетливая улыбка, в точности, как мать учила).
— Ну, тогда твое заявление должно быть у меня на столе завтра утром, — сказал он, улыбаясь с облегчением при мысли, что он успешно справился со сложнейшей задачей (разговор с женщиной).
Елки-палки. Похоже, и в самом деле придется этим заняться. Я вдруг обрадовалась. Если у меня получится, я буду руководить целым отделом (восемь человек, из них трое мужчин старше меня, ха-ха!) и принимать участие в совещаниях высшего звена, а кофе там подают в серебряных кофейниках и с
Я пыталась составить введение к репортажу об убийстве, изменении пола и сатанизме (кто-то развлекся на славу), а сама думала: для
