Приятное лицо Элины оставалось спокойным, но глаза щурились, будто она пыталась отыскать на мне то место, где сосредоточено максимальное количество зла. Сначала обожгло плечо, потом шею, затем щеку.
– Вы недавно приняли боль, я вижу ее и чувствую, – сказала Элина, и я мгновенно отмахнулась от ее слов. Такую фразу можно сказать любому. Боль бывает разной, большой и маленькой, и даже в быту мы сталкиваемся с ней. – Близкий человек ударил вас по лицу.
Она не могла знать. Не могла. И я отвела взгляд, пытаясь спрятаться и не позволить пробраться в душу. Но ноги прилипли к полу, и неожиданно появилась уверенность, что уходить нельзя.
– Вы правы, – ответила я, и нервно сцепила пальцы перед собой.
Поднявшись, Элина задернула зелено-коричневые шторы и в полутьме зажгла свечи. Тени запрыгали по шкафам и потолку, и она стала смотреть на них, наклоняя голову вправо и влево.
– Нет порчи, нет сглаза и нет проклятья, но есть печать зла не вам предназначенная.
Элина сделала полукруг по комнате и остановилась за спиной. Ее руки замелькали над моей головой, и я замерла, не зная, чего ожидать. Но, наверное, это были какие-то магические движения. Почудилось, будто из меня тянутся нити, и Элина их не дергает, нет, а распутывает. «Я схожу с ума», – подумала я.
– Что значит, печать зла?
– Ты взяла чужое. – Она перешла на «ты», голос стал тише и бархатней. – Невольно. А чужое нужно возвращать.
– Я не брала ничего, честное слово, – удивилась я.
– Тише, тише… – прошептала Элина, и мурашки вернулись ко мне. Они опоясали тело, затем поползли вниз, перетекли в правую ногу и запульсировали в том самом месте, где пять лет назад произошел перелом. – Здесь начало бед твоих, но пока нет им конца. – Элина опустила руки, вернулась к своему стулу и не только раздвинула шторы, но и открыла окна, будто желала выпустить из комнаты то, что обязательно должно улететь. Тени перестали плясать на потолке, и свечи убавили яркость. – Я скажу, как есть. Ты получила беды несколько лет назад. Совершенно случайно. Ни друг, ни враг не причастны к этому.
– Извините… Но я ничего не поняла. Скажите хотя бы, как я их получила?
– Точно не знаю. Я смутно вижу зеленый сосуд и пыль времени. Она кружит, приобретая причудливые формы, а в них и свет, и тьма… И на дне сосуда лежит то, что трогать нельзя: зло, просыпающееся от слова.
– Какого слова?
Элина, развела руками:
– Неизвестно.
– И я прикоснулась к этому злу?
– Да. Ты – редкий случай.
Обычно, когда слышишь такие слова, то расправляешь плечи и начинаешь чувствовать себя особенной. Но в данном случае исключительностью гордиться не приходилось. Похоже, я редчайший случай наиглупейшей погибели. Взяла то, не знаю что, и… Если речь о сосуде, то я выпила беды? Или как?
– То есть из-за этого на меня и валятся несчастья?
– Да, они направлены конкретно на тебя.
– А это получится исправить? Противоядие есть?
– Есть. – Элина села и задумчиво погладила шелковистую скатерть малинового цвета. – Но оно находится в чужих руках, и от тебя мало что зависит. Поверь, я рассказала все, что увидела, быть может, есть шанс перечеркнуть зло, но нужно понять, что это за сосуд? Кому принадлежит? Как попали в него беды? А там, глядишь, и отыщется противоядие. Дороги судьбы неисповедимы.
– Но где мне найти ответы на эти вопросы?
– Они точно поблизости, ищи. Прошлое от человека далеко не уходит. Я желаю тебе удачи, она непременно пригодится.
– Спасибо, – тихо произнесла я, находясь под впечатлением от услышанного. – Сколько я вам должна?
– Ничего не должна. Я лишь направила тебя в нужную сторону, но не помогла.
С шестнадцатого этажа я спускалась по ступенькам. Хромота вновь резко проявилась, но я даже не подумала о лифте. Мне требовались хотя бы десять минут, чтобы успокоить в душе разбушевавшееся волнение. Верить или не верить? Искать ответы на вопросы или услышанное – глупость?
Если бы Элина была иной: походила на цыганку-актрису, устраивающую спектакль для наивного клиента, я бы с легкостью покидала квартиру и не терзалась разными мыслями. Но с меня даже денег не взяли…
– Что она сказала? – спросила бабушка.
– Надеюсь, все хорошо, и нам не о чем беспокоиться, – торопливо произнесла Капитолина Сергеевна и замерла, рассчитывая на добрые новости.
– Никто меня не сглазил, порчи тоже нет, и проклятье отсутствует, – честно ответила я, и услышала два вздоха облегчения.
По дороге домой мы с бабушкой разговорами совершенно на разные темы. Я немного отвлеклась, слова Элины теперь не звучали столь четко, танец теней на потолке подзабылся, волнение стало сдавать позиции, и хромота исчезла. Но, когда я открыла дверь своей комнаты, взгляд сразу устремился к окну. Там, на подоконнике стояла пузатая зеленая бутылка. Сердце дернулось, и в голове пронеслась фраза: «Здравствуй, это я!»
Именно пять лет назад я получила в подарок зеленую бутылку, запечатанную сургучом. Таинственно пустую. Если речь идет о бедах, то, конечно, увидеть их нельзя…
