Хотя Юстус Росси никогда не казался мне приятной компанией, я молюсь, чтобы он не послушал Данте. Возможно, я не в восторге от древнего фейри, но он знает мой секрет и хранит его, пусть и по неясной причине.
– Я посплю, когда Фэллон будет спать. – Бросив на меня взгляд напоследок, он выходит. Намеренно или нет, он не закрывает дверь до конца.
Данте подходит к ней, и на мгновение я жду, что он тоже уйдет, однако он толкает почерневшее дерево, пока не раздается щелчок.
– Может, позволишь мне одеться без посторонних глаз?
Его взгляд скользит по смятому платью.
– Ты моя пленница. У пленников нет привилегий.
– Право, данное Котлом, не привилегия, Данте. – Он лишь приподнимает бровь. – Это весьма незначительная просьба, и, честно говоря, меньшее, что ты можешь сделать после того, как похитил меня.
– Не утруждайся попытками вызвать во мне чувство вины. Я привел тебя сюда, чтобы наделить магией и сделать королевой Люче. В этом нет ничего мучительного.
Он, на хрен, издевается, что ли?
– У меня не было желания становиться твоей королевой.
Я не намерена показывать слабость, однако, когда он делает шаг ко мне, невольно отступаю. Совсем скоро спина соприкасается с камнем. И Данте… он продолжает надвигаться, глаза горят неприкрытой яростью.
Приблизившись ко мне, он обхватывает мою шею здоровой рукой и прижимается губами к уху.
– Подумай об Энтони. – Тон его голоса мягкий, в отличие от выражения лица. – Представь, что я с ним сделаю, если ты продолжишь мне грубить, Заклинательница змей.
Он не сильно давит, тем не менее я хриплю так, словно он сжимает мне трахею. Как же я его ненавижу. Как презираю! Мне хочется набросить ему на шею кровавую петлю, вот только я ничего не знаю о шаббинской магии.
Его зловонное дыхание обволакивает меня, сопровождая слова, которые заглушает мое громоподобное сердцебиение. Я не хочу здесь быть. Не хочу терпеть Данте. Не хочу быть его женой.
– Отпусти меня, – хриплю я, пытаясь его оттолкнуть, однако он словно сделан из камня, а я из воды.
Его хватка становится сильнее, а тело преодолевает разделяющее нас расстояние, в обнаженную кожу впивается ткань, которую я прижимаю к себе, в сердце же – отвращение.
Я закрываю глаза и пытаюсь вытащить себя из этой обсидиановой ямы, подальше от этого мерзкого фейри. Сознание наполняется образами Лора, его нежными прикосновениями, страстным голосом, его пьянящим запахом. Я пытаюсь улететь к нему, как уже делала много раз, однако окружающие меня обсидиановые плиты обрезают моему разуму крылья.
Влажные ресницы вздымаются, и я вкладываю в свой взгляд весь бушующий в сердце ядовитый ураган. Глаза Данте сужаются, как и обхват пальцев. Он что-то бурчит, но я вновь ничего не слышу.
На этот раз не из-за пульса.
Я его не слышу из-за гомона вокруг. Брови приподнимаются, когда голоса становятся четче, затем еще выше, когда лицо Данте сменяется лицами Киэна и Джианы.
Какого…
Это не может быть воспоминанием, поскольку я никогда не сидела в небесной таверне с ними обоими. Я опускаю взгляд и замечаю чьи-то руки. Руки, выходящие из моего тела, но не мои. Тонкие коричневые пальцы испещрены розовыми шрамами.
– Это случилось, – сдавленно произносит Бронвен. – Мериам ее выпустила.
О боги мои, я в сознании Бронвен!
Но как она еще дышит? Неужели Лор не узнал о ее причастности к моему похищению?
– Позовите Лоркана! – велит Бронвен, и ее поспешные слова останавливают мои вопросы, а также дыхание. Я увижу свою пару!
Киэн и Джиана одновременно вскидывают брови, уставившись на меня – на Бронвен, – затем Киэн встает и превращается в ворона – вероятно, чтобы воспользоваться узами, которые в птичьем облике соединяют его с королем.
Мгновение спустя он вновь становится человеком.
– Уверена, что смотрит именно Фэллон,
–
Вокруг стола собираются вороны. Я узнаю Колма и Фионна, пару, которая меня охраняла, и владельца таверны Коннора с сыном Ридом. И Лазаруса! Гигантский фейри-целитель тоже здесь, в морщинках вокруг глаз и рта застыло беспокойство.
Рид спрашивает что-то на вороньем. Отвечает ему Джиа:
– Бронвен знает, потому что Фэллон использует ее глаза.
Она в Небесном Королевстве…
Она в безопасности…
Ох, Джиа!
Серые глаза подруги возвращаются к Бронвен, широкие и сияющие, как серебряные монеты.
– Фэллон за нами наблюдает.
Внезапно в памяти всплывает разговор с Бронвен, когда я спросила, понимает ли она, кто использует ее зрение, и древняя провидица ответила отрицательно.
«Почему ты солгала, Бронвен?» – вопрошаю я через связь, которая нас сейчас связывает.
Если она меня слышит, то не отвечает. Я уже собираюсь задать более насущные вопросы – о благополучии людей, которых успела полюбить, – когда толпа перевертышей расступается вокруг густого облака темного дыма.
Дыма, который материализуется в… в…
Пульс совсем сбивается с ритма, меня охватывает невыносимое желание выпрыгнуть из головы Бронвен и упасть в объятия Лоркана.
– Где она? Спроси ее, где она! – Лор ударяет кулаком по столу. Кулаком из плоти и крови.
Данте солгал!
