Дом пламенных клятв полностью

– Н-не знаю. – Кадык на его горле подпрыгивает, когда он протягивает мне розовую ткань. – Тебе нужно надеть это… – под глазом дергается нерв, – …платье.

– Спасибо, но я предпочитаю брюки с рубашкой.

Горло Катона вновь дергается от громкого глотка и еще более резкого «прошу».

С насеста срывается спрайт.

– Я немедленно доложу о неповиновении Заклинательницы зверей.

– Разве я отправлял тебя к нашему королю? – рявкает Катон, останавливая крошечного спрайта на полпути к выходу. – Ты подчиняешься мне, Дилл. Не забывай.

– Вообще-то он подчиняется мне. И ты тоже, Брамбилла. – Юстус, оказывается, стоит, прислонившись к дверному косяку. – Отдай Фэллон платье и уходи, забери с собой остальных.

Едва все покидают помещение, генерал спрашивает меня:

– Готова убить Данте, Фэллон?

Юстус говорит приглушенным голосом, однако у чистокровных острый слух, и я бросаю взгляд на вход в туннель.

– Печать там. Я проверять. – Генерал подходит ближе к клетке. – Но говорить на шаббинском, как я.

И вновь меня поражает осознание, что я не сразу уловила причину его неправильной речи.

– Я более чем готова оборвать жизнь Данте, нонно, – тихо отвечаю я, затем шиплю: – Это было на шаббинском?

Он улыбается. Зрелище весьма чудное. Я видела лишь, как его губы искривляет ухмылка. Широкая открытая улыбка придает взрослому мужчине почти мальчишеский вид.

– Да.

Невероятно! Просто невероятно…

Я провожу пальцем по платью, обшитому изысканным золотым кружевом.

– Мне обязательно это делать в одежде первоклассной проститутки?

– Я выбрать платье, чтобы оно отвлекать.

Грамматические ошибки Юстуса напоминают мне об Ифе, отчего в сердце щемит. Если получится сегодня убить Данте, она будет свободна. Если только уже не свободна?

Я хочу спросить о ней, когда Юстус говорит, понижая голос:

– Я заменить его медикаменты на… – он задумывается, подбирая подходящее слово, – …плацебо. У него нет иммунитет к железо, а также магия возвращаться. – Подмигнув, что совсем на него не похоже, он добавляет: – Дотторе Ванке кудесник.

Я перебираю ткань между пальцами.

– Жаль, что дотторе Ванке не смог увеличить порцию яда.

– Яд не убивать чистокровные, Фэллон.

– Но ослабил бы его. Я не опытный убийца, но разве это не облегчило бы задачу?

– Нет. Он настолько потерять чувствительность к железу, что он исцелиться.

– Даже если проткнуть железом его сердце?

– Неббенский порошок укрепляет кожу. Тебе понадобиться пила и сила десяти фейри, чтобы отсечь голову.

От нарисованной воображением картинки к горлу подкатывает желчь.

– Но когда я его укусила, мои зубы прекрасно проткнули его плоть.

– Потому что защита концентрируется в шее и груди, в слабые места. Вот почему гнилое дыхание.

Я сжимаю губы, запоминая информацию.

– Напомните… почему вы не можешь его убить?

– Потому что это должна быть кровная дочь Мериам, которая снимать проклятия, иначе Котел не простит.

Бровь взлетает на лоб. Я знала, что Котел – источник всей магии, но не знала, что он обладает разумом.

– То есть технически это могла бы сделать мама?

Юстус кивает.

– Но мама… она сейчас не понимать.

Я хмурюсь.

– Почему?

– Нет времени объяснять, Фэллон… Скорее одевайся.

Вздохнув, я разворачиваю тонкую ткань и рассматриваю.

– Платье почти прозрачное. Напрашивается вопрос: а где, по-вашему, мне прятать оружие?

– Я воткнул кинжал в изголовье.

Мой взгляд взвивается на запрокинутое лицо Юстуса.

– В изголовье? – Он лишь кивает. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве изголовья не прикреплены к кроватям?

– Вы ужинать в королевских покоях.

– С Энтони? – Какого рода ужин Данте задумал для нас троих? – Вы тоже будете присутствовать?

– Да.

Эта весть меня немного успокаивает, хотя мне все еще не по душе идея идти в спальню Данте в прозрачной ночной рубашке.

– Надеюсь, вы не ждете, что я с ним пересплю.

– Только убить. Но платье ослабить защита.

Полагаю, он хочет сказать, что Данте ослабит бдительность.

– Можно хотя бы натянуть эту штуковину под платье? – Не то чтобы я питала хоть каплю симпатии к колючему золотому тюлю, но это всяко лучше, чем разгуливать полуголой среди солдат.

– Нет. Нужно отвлечь король. И будет легче двигаться в простом платье.

– Мне было бы легче двигаться в брюках и рубашке, – ворчу я. – Есть ли надежда получить свежее белье?

– Разве тебе не выдали пакет на днях?

– Оно все закончилось.

– Все?

– Да, все. Не знаю, как часто вы меняете свое, нонно, и у меня нет желания выяснять, поэтому не стоит рассказывать, вот только я люблю чистое нижнее белье.

Он что-то бурчит себе под нос.

– Ладно! Надеть платье, пока я искать чистое.

– Буду весьма признательна! – кричу ему за мгновение до того, как он с раздражением выходит из подвала.

Неловкая интерлюдия вызывает на губах улыбку, которая меркнет с каждой расстегнутой пуговицей на платье. Настал день, когда я оборву жизнь Данте Реджио. Такое чувство, будто я готовилась к этому моменту годами, хотя прошло всего несколько недель.

Нервы подрывают уверенность в себе, и я начинаю сомневаться в том, что гожусь для этой роли.