— Тут ехать три часа в один конец, какой смысл гонять машину дважды? — наконец нашел простое объяснение Джон Грейнджер: еще когда шесть лет назад Кингсли делал ему волшебный компас, чтобы искать непоседливых детей, Джону и не пришло в голову просить поставить две стрелки — было же понятно, что где Гарри, там и Гермиона, искать их двоих в разных местах совершенно бессмысленно, и даже если они заблудятся, потеряются и не будут знать, где они находятся даже приблизительно, друг друга-то они точно не выпустят из вида, и чем отчаяннее ситуация, тем это вернее.
— Вам все равно придется ездить дважды, мистер Грейнджер, — попыталась объяснить МакГонагалл. — Гарри еще нет одиннадцати, палочку ему не продадут.
— Я попрошу Гермиону купить себе две, — предложил Гарри, он-то знал, как в руки его одноклассников по маггловской школе попадают сигареты и бутылки пива, и Гермиона утвердительно кивнула.
Из этого МакГонагалл сделала два вывода: во-первых, что это маггловские дети, почти совсем незнакомые с волшебным миром, а во-вторых и в-главных, что бедокурить эти двое будут постоянно.
— Дождь сейчас пойдет, — предупредила Мэри Грейнджер. — Давайте вы по дороге нам все расскажете.
— Вам понадобится довольно много наличных денег, — предупредила в ответ МакГонагалл. — Для покупки всех вещей в списке, который получила Гермиона, нужно минимум пятьсот фунтов.
— У вас не принимают чеки? — немного удивился доктор Грейнджер. — Ладно, сейчас по пути в банк заедем, снимем тысячи полторы.
— Гарри, я думаю, сможет воспользоваться теми деньгами, которые ему оставили его родители, — заметила МакГонагалл. — Их не надо будет обменивать на наши монеты, они в наших монетах и так.
МакГонагалл повидала всяких родителей: безответственные родители сдавали ей ребенка, и она водила его по Косому переулку без них; ответственные, напротив, говорили с МакГонагалл сами и все у нее выспрашивали, будто собирались ехать в Хогвартс вместо своих детей. Грейнджеры поехали с детьми оба и пригласили МакГонагалл сесть на заднее сиденье к детям: они были готовы помочь детям, если возникнет нужда, но вполне верили, что Гарри и Гермиона разберутся сами. Такое отношение, словно Гарри и Гермиона были старше года на три, а то и на пять, было необычным — а еще более необычным было то, что Гарри как-то буднично приобнял Гермиону за плечи, как будто так они всегда и сидят и никого это уже не удивляет.
Гермиона показалась МакГонагалл серьезной и положительной девочкой, так что у МакГонагалл почти пропали опасения, что Гермиона будет потакать Гарри в его поиске приключений и что теперь уже и на первом курсе в Хогвартсе будет школьный роман, с обычными обидами, слезами, снизившейся успеваемостью и обеспокоенными родственниками. А Гарри как-то ловко замаскировался за пышными волосами Гермионы, и только в конце своего рассказа МакГонагалл увидела, кто еще ее слушал и кто, собственно, решает, насколько положительной и благоразумной будет Гермиона.
— Давай купим сову и кота, — предложил Гарри, когда важные моменты подготовки к отъезду в Хогвартс закончились и дошло до фамилиаров. — Сова будет письма домой носить, а кот будет ее гонять, чтобы не заскучала. Или можно купить шотландского вислоухого — тогда сова будет думать, что это вторая сова. И еще кошки и совы хорошо видят ночью — это, по-моему, очень положительный момент.
Гермиона как-то быстро на него глянула и пихнула ладошкой в колено, Гарри наклонился к ее волосам еще ближе и что-то шепнул, и у МакГонагалл возникло впечатление, что по поводу использования ночного зрения кошек и сов они уже сговорились, причем у нее под носом и так, что не уличишь.
— Да все равно, кому кого, — ответил Гарри, хотя Гермиона вроде ничего и не спрашивала.
— Неа, — не согласилась Гермиона. — Если «все равно, кому кого», то я в результате буду ухаживать и за совой, и за котом. А это фигушки тебе.
МакГонагалл было интересно, как мальчик из маггловского мира воспримет свой статус знаменитости в мире волшебников; лишь только Гарри появился в Дырявом Котле, как бармен уставился на него, как на явление Христа народу.
— Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на Гарри. — Это… Неужели это…
— Это не я, — весело отозвался Гарри. — Я вообще еще пока ничего здесь не натворил.
Бармен был несколько ошарашен таким ответом, зато Гермиона так весело рассмеялась, что надежда МакГонагалл на благоразумие Гермионы растаяла: было видно, что Гермиона любит этого веселого и бесшабашного мальчишку и не просто прощает ему его авантюризм и рискованные хулиганские выходки, а уже считает все это частью своей жизни.
