— Мама не может к тебе прийти, Гарри, — искренне и серьезно сказал Джон. — Держись, парень. Не плачь. Видишь, из-за тебя теперь девочка ревет.
— Я не реву! — ответила Гермиона, отрываясь от отца, но вышло это неубедительно, а Гарри ткнулся Джону Грейнджеру в бок и продолжал всхлипывать.
— Стэн! — махнул рукой Джон своему другу, который вернулся с улицы, оставив Сириуса на попечение Тони и Нила. — Накапай нам валерьянки в две рюмочки.
Наплакавшиеся дети вскоре уснули, и Джон снял с дивана в гостиной подушки да уложил детей поперек, накрыв их одним одеялом — а тут и Мэри вернулась домой, с молоком, детским питанием и без родственников Гарри, несмотря на воскресенье, и Джон из одного этого сделал нужные выводы.
— Никуда Гарри от нас не поедет, — сердито сказала Мэри. — Если бы не твой Микки, я бы эту Петунью побила, — Мэри увидела спящих рядышком детей и перешла на шепот. — Она практически сказала мне, что Лили и Джеймсу так и надо, раз они якшались со своими выродками.
— Мне кажется, что Гарри по-прежнему в опасности, — напомнил Джон, — а вместе с ним в опасности и мы. Я пытаюсь все уладить, Мэри, но ребята не смогут охранять нас постоянно. Может получиться так, что нам придется уехать. Далеко и, возможно, навсегда.
— Значит, так и будет, Джон, — немного помолчав, вздохнула Мэри. — Все равно бы Гарри стали искать у нас. Ты не думай, я не обижаюсь на то, что ты принес его к нам в дом. Ты поступил правильно — а теперь и моя очередь поступать правильно.
Микки тем временем знакомился с Сириусом и слушал рассказ о его нелегкой судьбе — Микки сразу пришли в голову мысли о том, что, когда ни в семье, ни в сообществе, где ты вырос, никто тебя не ждет, истинный англичанин должен послать всех к черту и отправиться в увлекательное путешествие по дальним странам.
— А давай пробежимся, парень, — предложил Микки. — Вон до тех деревьев. Ты скидай свою рясу-то, а то я тебя ярдов на сорок сделаю.
— Шутите, мистер? — рассмеялся Сириус и скинул мантию, он не верил, что невысокий седеющий мужик может его обогнать.
Бег по пересеченной местности удался Сириусу не слишком, и, к его удивлению, Микки обогнал его ярдов на десять.
— Неплохо, парень, совсем неплохо, — похвалил Микки.
— Еще давай! — потребовал Сириус, хотя дышал он тяжелее своего соперника.
На обратном пути Сириус рванул изо всех сил, предсказуемо споткнулся, полетел с ног и, чтобы не расшибиться, обернулся собакой у всех на глазах.
— Ишь! — только и сказал Микки, который, конечно, не смог догнать огромного черного пса, и Сириус, добежав до крыльца дома Грейнджеров, снова превратился в человека. — А нюх у тебя в таком обличье тоже собачий?
— Ну да, — кивнул Сириус. — И слух. А дневное зрение хуже, и цвета странные — зато ночью и в сумерках вижу хорошо.
— А соображаешь ты в собачьем облике по-человечески?
— Ну да.
— Золотой ты мой человек, — растроганно сказал Микки. — Я ж тебя теперь никуда не отпущу. Это ж как нам такое пригодиться может!
— Петтигрю тоже анимаг, он в крысу превращается.
— Урегулируем твоего Петтигрю. Тони, ведь как бы нам на Кипре такой боец кстати пришелся!
Сириус только рот раскрыл, а его уже окружили дружелюбные люди, болеющие за славу родной третьей бригады.
— С нами ты посмотришь мир, Сириус, — уверенно сказал Тони. — Ты и Англии-то, небось, не видел — а я вот бывал и в Сингапуре, и в Индонезии, и в Африке, и на Кипре. Да где я только не был!
— А, ладно! — махнул рукой Сириус, он слабо понимал, на что он подписывается, но ему было и не надо. — Мне все равно теперь терять уже нечего.
— Правильное решение, Сириус, — одобрил Микки. — Мы все здесь теряли друзей. Некоторые из нас в юности остались без семьи. Многим было некуда возвращаться. Но у нас всегда есть наше братство: где бы ты ни оказался, любой морпех — твой брат. И даже если ты погибнешь, ты останешься жить вечно — потому что морпехи погибают, но морская пехота бессмертна.
Дамблдору в его длинной жизни приходилось иметь дело только с магглоотталкивающими заклинаниями, но неожиданно появившаяся задача придумать заклинание магоотталкивающее была весьма занимательной — Дамблдор бился над ней весь день и все же ее решил, только потом сообразив, что его, похоже, взяли на слабо — ведь защита крови на доме Петуньи Дурсль была и так, и действовала более точно и избирательно.
Дамблдор сдержал свое слово и вернулся к дому Грейнджеров вечером того же дня, сразу же после этого поняв, что не один Аластор Хмури на свете параноик — в маггловском мире это целая профессия.
— Здравствуйте, мистер Дамблдор, — сказал Стэн, который на этот раз стоял в карауле и вырос у Дамблдора на дороге словно из-под земли. — Я с вас удивляюсь, как вы еще живой ходите. Палочка у вас где? В кармане. А ствол мой где? У вас под подбородком. Ну нельзя же так: борода седая, а как пятилетний ребенок.
— Вы же узнали меня, мистер Марш? — с надеждой спросил Дамблдор.
— Узнать я узнал, а вы скажите мне, какая кличка была в школе у Сириуса Блэка?
— А откуда вы ее знаете?
— А почему вы отвечаете вопросом на вопрос?
— Бродяга.
— Проходите.
