— Очевидно, шериф Энгстром верит. Леона Хаббард говорит, что он звонил ей и задавал те же самые вопросы около часа назад. — Гиббз взял кружку и попробовал кофе. — Холоднее. — После чего сделал большой глоток. — Если кто-то не лжет, тогда не похоже, что Дорис Хантли была убита ревнивой дочерью.
— И все же я думаю, что ревность могла явиться мотивом, — тихо проговорила Эми. — Но, наверное, мы должны забыть о Дорис и сосредоточиться на Ремсбахе. Вы, случайно, не знаете, у него были другие женщины?
Гиббз со стуком поставил кружку на стол.
— О господи… почему я об этом не подумал?
— Кто она?
— Сэнди Оливер.
— Для меня это новое имя.
— Но старое для нее. Она снова стала Оливер после развода. — Гиббз кивнул. — Была замужем за Диком Рено.
На этот раз Эми вышла в приемную вместе с Гиббзом. Пока он набирал номер, она сидела на высоком табурете у стойки. Наступила долгая пауза, но Гиббз не выпускал трубку.
— Все та же старая история, — сказал он раздраженно. — Никто не хочет ответить на звонок. Как им вообще удается с кем-то договариваться?
— Им? — переспросила Эми. — Я думала, вы звоните Сэнди Оливер.
— Да, — ответил Гиббз. — Она маникюрша в салоне красоты. — На его лице появилась улыбка. — Можете себе представить, что творится там сегодня утром. Так заболтались, что даже не слышат звонков.
Но в это время кто-то, по-видимому, все же услышал, так как Гиббз отвернулся от Эми и следующие слова произнес в трубку:
— Привет, Ада. Это Хэнк Гиббз. Могу я быстро переговорить с Сэнди? Это займет всего минуту… — Он умолк, и на его лице снова появилось раздраженное выражение. — Ладно. Это не так уж важно. — Последовала пауза. — Нет, убийца еще не найден. — Еще одна пауза. — Не имею ни малейшего представления. Если только это не ты.
Попрощавшись, он положил трубку и повернулся к Эми.
— Сэнди сегодня нет. Сказалась больной.
— Что это значит?
— Только она может ответить на этот вопрос. — Гиббз взглянул на часы. — У нас есть время съездить к ней, если хотите.
— Может, лучше сначала позвонить?
— Не думаю. Предполагаю, что, раз она не пошла в салон и осталась дома, да еще в такой день, это значит, что она не хочет ни с кем разговаривать.
— Если она не хочет разговаривать с людьми, которых знает, то наверняка не горит желанием встретиться с издателем местной газеты и совершенно незнакомым человеком в придачу.
— Поэтому я и не буду ее предупреждать.
— Вы говорите так, словно и впрямь думаете, что она может быть подозреваемой.
Гиббз сделал неопределенный жест.
— Пока у нас нет оснований обвинять ее в убийствах. Но если ваше предположение верно и в деле действительно замешана ревность, то, возможно, Сэнди все же причастна к случившемуся.
Эми нахмурилась.
— Но разве она не могла и в самом деле заболеть? И даже если это и не так, не исключено, что она просто откажется разговаривать со мной.
— Хотите пари? Любой человек, работающий в этом салоне красоты, знает о происходящем в городе гораздо больше, чем я. Полагаю, вы были там главной темой разговоров, пока не стало известно о вчерашних событиях. Не беспокойтесь, она вас примет, хотя бы из любопытства.
Не желая терять время, Гиббз повлек ее к выходу, но Эми вспомнила о том, что не выключила плитку. Когда они подошли к машине, она покачала головой.
— По-моему, любопытство разбирает прежде всего вас.
— Может, и так. Но без него газету не сделаешь.
— Понимаю.
Гиббз завел машину, и Эми возвысила голос, чтобы ее было слышно сквозь шум мотора:
— Вы рыбак, а я — наживка.
— Хорошее сочетание. Посмотрим, что поймаем.
Когда они тронулись с места, Эми обратила внимание, что ряды домов с обеих сторон дороги постепенно редеют.
— Нам далеко? — спросила она.
— Сэнди живет в десяти милях от города. Ближе к дому Бейтса, чем к городу.
— А Дик Рено?
— Он приобрел старый дом Мюррея, тремя милями дальше. По эту сторону болота. — Гиббз искоса глянул на нее. — Вы ведь знаете про болото, да? То, в котором Норман прятал тела своих жертв.
Эми кивнула и сразу отогнала от себя эту мысль, вновь обратив свое внимание на дорогу. Слева и справа раскинулись холмы, увенчанные соснами, устремленными в безоблачное синее небо.
— Красиво тут у вас, — сказала она.
Гиббз пожал плечами.
— Ну, раз вы способны воспринимать красоту, тогда, полагаю, все в порядке.
Эми улыбнулась, потом посерьезнела.
— Могу я спросить вас кое о чем?
— Спрашивайте.
— Вы действительно такой циник или это своего рода игра?
— И то и другое. — Говоря, он старался избегать ее взгляда и смотрел на бежавшую впереди дорогу. — Думаю, наш друг Стейнер назвал бы это защитным механизмом. Леонкавалло мог бы взять меня на роль Паяца.[56]
— Это все видимая сторона медали. А что за этим?
— Думаю, зависть. — Он не сводил глаз с дороги. — Завидую таким людям, как вы.
— Почему мне? — Эми помолчала. — Потому что я написала книгу?
