Как оказалось, для удовлетворения Ксандера нужно ровно пять презервативов. И, если быть до конца честной, и меня тоже. Я чувствовала одновременно и невероятную усталость, и полноту, которой до этого никогда не ощущала. Даэлайтеры — куда выносливее землян, насколько я могла судить. До Ксандера у меня было всего несколько парней, ведь океан всегда интересовал меня больше секса. Но разница очевидна.
— Кажется, пора и помыться, — по окончании пятого раунда Ксандер рухнул рядом со мной. Оба тяжело дышали. Тела покрывал пот.
Я попыталась поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но даже на это сил не нашлось.
— Слишком устала, — прохрипела я, — смертельно.
Он рассмеялся. О, этот тихий, заразительный рокот… внутри все сжалось. Черт, тело отзывалось, будто ручная собачка. И ведь на то, чтобы оно научилось отзываться на его слегка хрипловатый голос, ушло не больше дня.
Не успела я утрудить мозг этими размышлениями, меня перекинули через плечо. Очень нежно. Но воздух из легких все равно выбило, ведь к такому повороту я готова не была.
Рука Ксандера хлопнула меня по заднице. Видимо, чтобы не сползала.
— Тебе нужна вода, — он грациозно направился в ванную.
Я уставилась на его идеальную, упругую пятую точку.
Рука начала медленно поглаживать мою задницу. Вверх-вниз, вверх-вниз.
— Ну нет, — простонала я, нрезиков у нас больше нет, так что…
Он снова рассмеялся:
— Легче сказать, чем сделать, когда ты голая так свисаешь с моего плеча.
Я выдохнула:
— Сам же меня и закинул. Так что… заткнись вообще.
Все его тело содрогалось. И тут я поняла, что до этого можно было по пальцам сосчитать, сколько раз он хотя бы улыбнулся. С момента встречи он был такой закрытый… такой обозленный. Интересно, из-за меня ли это — ведь его, по сути, насильно втолкнули в эти отношения, либо в его жизни творилось что-то куда более важное?
Хотелось спросить. По природе я любознательна, но что-то подсказывало, что один лишь вопрос вдребезги разобьет наш шаткий мир. Пока я еще не готова к возвращению Ксандера-козлины.
Ксандер притормозил, а затем меня слегка дернуло. Теплая вода коснулась ног, и тело буквально застонало от наслаждения.
— Аааа, хорошо-то как… — пробормотала я, а затем мы погрузились с головой.
Какая огромная ванна. Я вытянула руки и ноги, и все равно не касалась бортов. Да и глубины в ней больше шести футов.
Я плавала на поверхности лицом вниз. Ксандер улегся на дно, глядя на меня. Я жадно пожирала глазами каждый дюйм его обнаженного тела. Его губы вытянулись — в мою голову врезался пузырь эксприндо.
— Лучше перестань так на меня смотреть, — прорычал он, — а то поиграем в «успей вытащить».
Я хрюкнула.
— Никаких игр, когда речь заходит о болезнях и детях, — парировала я.
Я подплыла ближе. Наши тела соприкоснулись, пузырь на моей голове лопнул. Ксандер притянул меня к себе и тут же выдул новый.
Первое, что я услышала, было:
— Никогда бы не подверг тебя риску. Ты ничем от меня не заразишься.
— А как насчет беременности? — поинтересовалась я. А вообще «никогда бы не подверг тебя риску» — выражение крайней заботы.
Мои ноги сомкнулись на его бедрах. Он шевельнулся подо мной.
— Беременность возможна. Правда эта вероятность очень мала, ведь мы понятия не имеем, достаточно ли совместимы с тобой для зачатия. Роялы воспитывают детей не так, как представители других домов. Но, в отличие от остальных, дети оверлорда остаются при нем. Я бы согласился завести с тобой ребенка, если ты, конечно, согласишься разделить такую ответственность.
Я замерла и постаралась разглядеть его лицо. У каналов эксприндо есть один недостаток — они искажают картинку.
— Я появилась на свет от людей, которые не очень-то любили меня, — медленно проговорила я, — да и насколько я могу судить, и друг друга тоже. Так что, если когда-нибудь и решусь заводить детей, так только с тем, кого буду любить всю жизнь. А учитывая неопределенность моего будущего, такая встреча будет настоящим подарком судьбы.
Все это время непрерывно размышляла над последствиями вечной жизни. Я могла полюбить человека. Но по сравнению со сроком, отпущенным мне, его жизнь будет как вспышка света. А потом он постареет и умрет. Не знаю, переживет ли мое сердце такую потерю.
— О чем задумалась? — мрачно спросил Ксандер.
— Я ни Даэлайтер, ни человек, — прошептала я, — я не вписываюсь ни в один из миров. Большую часть жизни я была одинока, и не чувствую, что предстоящая вечность будет другой.
Он молчал. Мне нравилось, что он не разбрасывался ложными, дурацкими, банальными утешениями. Мой случай уникален. Точнее, не совсем — все тайные хранительницы в таком же положении. Но для Эммы, Майи и Калли все было куда проще, ведь они нашли своих партнеров, которые так же будут жить вечно.
Но я-то нет.
Слова сами собой вырвались:
