Не то чтобы мне действительно было дело до того, что случилось с пыльным старым скелетом. Наверняка на свалку отнесли, или на ремонт, или в химчистку, да мало ли куда. Но любопытство, как известно, не порок…
– Гоша? – брови Светланы Семеновны удивленно взметнулись вверх. – Разве в вашем классе есть Гоша? Или это новенький?
– Это скелет, – объяснил Влад и кивнул в сторону входа, где тот обычно стоял.
Кажется, училку это смутило еще больше.
– Скелет? – переспросила она.
Я почувствовал себя до ужаса глупо. О, это дурацкое ощущение, когда приходится объяснять другому человеку то, что он и так должен прекрасно знать.
Как может Светлана Семеновна не помнить, что здесь всегда стоял скелет, с помощью которого она обучила не одно поколение учащихся и которого сама называла не иначе как Гошенькой?!
К счастью, наш неловкий разговор прервала трель звонка.
– Так, все по местам! – громко объявила Светлана Семеновна и направилась к учительскому столу. Нам же ничего не оставалось, кроме как сесть за свою парту.
Когда пошло объяснение новой темы, Влад наклонился к моему уху и прошептал:
– Может, у нее склероз?
– Да вроде она еще не очень старая, – с сомнением проговорил я.
– Тогда почему не сказала, куда делся Гоша? – резонно заметил Влад. – Это же не государственная тайна…
Я продолжал пристально следить за Светланой Семеновной.
– Знаешь, похоже, она реально забыла о том, что у входа раньше стоял скелет.
– После того, как она сама много лет протирала его от пыли? Вряд ли, – возразил Влад. – Значит, все-таки склероз.
– Или мы просто чего-то не знаем, – задумчиво произнес я.
На этом наш разговор затух.
Я не стал бы придавать этому случаю какое-то значение (подумаешь, скелет исчез), если бы не дальнейшие события.
Следующим утром я проснулся и сразу осознал три вещи.
Первая – как хорошо проснуться дома, а не в очередном пансионате. Вторая – мне холодно. И третья – холодно оттого, что одеяла нигде нет.
Сначала я подумал, что сбросил его на пол, когда вертелся во сне. Такое, хоть и не часто, но случалось. В комнате было уже достаточно светло, чтобы я мог разглядеть обстановку. И одеяла среди этой обстановки почему-то не просматривалось.
Я приподнялся на локтях и осмотрел комнату еще раз, затем перевел взгляд обратно на кровать и собственные голые ноги.
– Однако странно, – пробормотал я.
Серьезно, куда могло деться простое одеяло?!
Я растерянно побродил по комнате, проверил шкафы и даже выдвижные ящики, хотя одеяло туда ни за что не влезло бы. Следом вышел в прихожую, где меня встретил Барсик, наш рыже-белый кот. Родители, похоже, успели свалить на работу, так что в квартире я был один.
– Будем мыслить логически, – сказал я коту. – Одеяла, насколько мне известно, летать не умеют, в отличие от ковров-самолетов. Получается, его кто-то забрал. Вопрос – зачем?
Барсик внимал каждому моему слову, но подсказать ничего не мог. Я, впрочем, тоже не представлял, зачем кому-то забирать у меня одеяло посреди ночи. Хотя почему «кому-то»? В квартире, кроме меня и предков (ну, и Барсика), никто больше не живет. Эх, сплошные вопросы…
– Ладно, оставим причины, – решил я. – Давай для начала найдем это дурацкое одеяло.
Пропажа распалила во мне спортивный интерес, и я принялся за основательный поиск. За следующие несколько минут я заглянул в каждый укромный уголок нашей двушки, пооткрывал все шкафы, проверил антресоли и даже переворошил корзину с грязным бельем. Барсик ходил следом за мной и с интересом наблюдал за манипуляциями хозяина, при случае заглядывая на кухню, чтобы лишний раз перекусить.
– Смотри, растолстеешь, на диету посажу, – пообещал я.
Кот не удостоил меня ответом.
Поиски мои не увенчались успехом. Вернее, одеяло я нашел, и даже не одно. Но все это были запасные, из тех, которые мама хранила на всякий случай. Я точно помнил, что мое имело характерный узор с разноцветными треугольниками, и ни одно найденное мной одеяло под это описание не подходило.
Существовала вероятность, что пропажу организовал я сам, бессознательно. К примеру, во время приступа лунатизма я мог вынести одеяло во двор и подарить какому-нибудь бомжу, а затем с чистой совестью вернуться обратно. Я, конечно, тот еще эксцентрик, но даже для меня это было бы чересчур. Тем более, лунатизмом я никогда не страдал.
Оставался лишь один вариант – одеяло забрал кто-то из предков, пока я спал. Причем не только забрал, а еще и унес с собой.
Но зачем?!
Через пару часов после возвращения из школы мне позвонил Влад.
Я в это время мучался с домашкой по математике, пытаясь решить очередную слишком (по моему мнению) сложную задачу, коих нам задали слишком (опять по моему мнению) много. Влад, знавший математику как свои пять пальцев, был как нельзя кстати.
– Как ты вовремя, дружище! – обрадовался я. – Подскажи, как ты решил номер восемь и еще номер…
– Подожди, не до этого сейчас, – прервал меня Влад, и я уловил в его голосе напряжение. За годы дружбы я научился замечать такие вещи на автомате, поэтому насторожился.
– Случилось чего?
