— Спасибо, Галя, — сказала Марина, — только ведь твоя скрипка мне мала. А на маленькой мне будет ещё труднее играть. И потом, как же ты будешь заниматься?
— А мы по очереди.
— Спасибо, спасибо! — сказала Марина и повесила трубку.
Хорошая девочка Галя, только она не поможет. Помочь себе сейчас может одна Марина, её собственное упорство.
И Марина снова берётся за скрипку.
Звонят. Мама пришла. Марина облегчённо вздыхает.
Узнав о Марининой неприятности, Елена Ивановна говорит:
— Сейчас отдохнёшь, пообедаешь, погуляешь немного, а потом — опять за работу.
— Не выходит, всё равно не выходит! — жалуется Марина.
— Выйдет, обязательно выйдет. Я ведь тебя знаю, ты, если захочешь, добьёшься своего.
После обеда Марина включает радио. «Немножко только послушаю», — говорит она Елене Ивановне. Она садится у репродуктора и, слушая голос диктора, думает: «А что, если б вдруг у музыканта на радио случилась такая вещь, как у меня? Сорвалась бы вся передача? И вся страна осталась бы в этот час без музыки? Нет, наверное нет…»
«Передаём концерт для Чехословакии, — говорит диктор. — Передаём концерт русской классической музыки в исполнении студентов музыкальных вузов».
Первой играет студентка Тбилисской консерватории. Она играет «Золотого петушка» Римского-Корсакова.
Марина вспоминает концерт Ойстраха в Большом зале. Да, конечно, это не так — и всё-таки очень хорошо! Счастливая девушка, как хорошо она играет! Её сейчас слушают и у нас в СССР, и в далёкой, дружественной нам Чехословакии, и в других странах. Сколько людей слышат сейчас эту чудесную музыку Римского-Корсакова — музыку о пушкинском золотом петушке, слушают игру молодого советского музыканта.
Диктор объявляет выступление студенческого оркестра. Оркестр играет «Легенду» Венявского. Солист — Игорь Безродный.
Марина слышит его не первый раз, но сегодня её особенно поражает игра молодого скрипача. Как тонко, как поэтично он играет! Скрипка его не только поёт — она и рассказывает, по-настоящему рассказывает слушателям о седой старине, о героическом, легендарном прошлом.
Снова студенческий оркестр. И теперь это оркестр их училища! Он играет Чайковского — танец маленьких лебедей из балета «Лебединое озеро». Маринин любимый балет. В музыке этого танца для Марины всегда есть что-то, что совсем нельзя выразить словами, — таинственное и волнующее. Нельзя слушать её спокойно. Хочется что-то замечательное сделать самой.
Марина слушает Чайковского, потом тихонько, осторожно выключает радио и идёт к своей нотной этажерке. Она берёт скрипку Алексея Степаныча и начинает заниматься.
Марина ещё долго занимается в этот вечер, добиваясь чистоты и ясности звука.
А за стеной, у соседей, чуть слышно звучит музыка. Это продолжают передавать концерт молодых советских исполнителей для всей Советской страны, для стран всего мира.
Экзамены, экзамены… Если пройти по всем школьным коридорам, услышишь, как напряжённо готовится к ним школа: за каждой дверью — музыка, музыка, звуки почти готовых, а может быть, и совсем готовых вещей, за каждой дверью — то строгие, то ободряющие голоса учителей.
А если пробежать по всем школьным коридорам, как это делает Марина, то вся школа покажется каким-то звучащим и гудящим ульем.
Звуки рояля переходят в звуки скрипки, скрипки — в виолончель, контрабас, арфу…
Экзамены, экзамены…
Марина обежала всю школу — вверх, вниз — и остановилась у дверей своего класса. Нужно бы где-нибудь позаниматься, да нет ни одного свободного класса. А сейчас ей играть Алексею Степанычу — в последний раз перед экзаменом.
С кем это Алексей Степаныч сейчас занимается? А, с Витей! Вдруг Марина вспомнила: в самом начале года, когда она первый раз пришла в школу, она вот так же стояла у двери их класса, а в классе Алексей Степаныч занимался с Витей.
Марина прислушалась: совсем, совсем по-другому стал играть Витя. И звук уже не такой резкий и скрипучий, какой бывает у многих начинающих; Витя так играл довольно долго. Смотри-ка, уже появились отдельные поющие нотки! И всё стало мягче и музыкальней.
Интересно, как её игра изменилась за год? Ей самой это не так слышно — со стороны, наверно, слышнее.
На экзамене вот это и выяснится, на экзамене и скажут, добилась она чего-нибудь за год или нет.
Нет, что-то неважно знает Витя свою экзаменационную программу — путается.
Выждав паузу, Марина тихонько вошла в класс, поздоровалась и села у двери.
Обстановка в классе была напряжённая, это чувствовалось сразу. У Алексея Степаныча было строгое лицо. Ученики тихонько сидели на своих местах.
— Ещё раз! — сказал Алексей Степаныч.
Витя небрежно вскинул скрипку и заиграл. «Первый этюд, — отметила Марина. — У, такой большой мальчик, а всё ещё первый играет!»
Алексей Степаныч постучал карандашом по столу, останавливая Витю:
— Путаешь! Эта фигура повторяется три, а не четыре раза.
Витя заиграл снова. Теперь он повторил злополучную фигуру два раза и пошёл дальше. Снова стук карандаша.
— Три, тебе говорят, — видимо сдерживаясь, сказал Алексей Степаныч. — Ты путаешь, посмотри в ноты.
Витя опустил скрипку.
