Школьники сначала захотели пойти в новый Городской клуб. Там можно было посмотреть на детском сеансе картину «Судьба барабанщика» — по Сашиной любимой книге.
Потом решили, что не стоит: кино есть и у них в посёлке. И классная руководительница предложила пойти в старую часть города — в Городской музей.
— Я ведь и привезла вас в музей, — сказала она, — но хотела, чтобы вы раньше посмотрели Новый город.
В Старом городе улицы были узкие, а дома — маленькие, деревянные, и возле них — садики, утонувшие в снегу.
Музей помещался рядом со старым монастырём. Учительница истории рассказывала об этом монастыре, и все с любопытством глядели на его башню и очень удивились, увидев за её решётчатым окном пёструю ситцевую занавеску.
В раздевалке музея шёпотом разговаривали, тихонько пересмеивались, надевая поверх своих валенок и ботинок большие матерчатые тапочки.
Саша возилась с неуклюжими тапочками дольше всех: завязки запутались, и огромные шлёпанцы всё никак не хотели держаться на её маленьких ногах.
Она торопилась, чтобы не отстать от ребят, но, когда вошла в зал, они уже плотной толпой стояли у одной из витрин.
И Саша не сразу пошла к ним — её заинтересовали старинные народные изделия из дерева: тёмные, удивительные по мастерству и красоте резной отделки ларцы; ковши, изогнутые, будто плавные лебеди; уютные и таинственные шкафчики, на дверцах которых рука народного мастера вырезала причудливые по сочетанию и строгие по форме цветы.
Но потом она услышала, что ребята зовут её:
— Саша, иди скорей сюда!
Она пробралась к ним, но увидела только возвышавшуюся у самой витрины голову высокого, худого человека.
— А здесь вы видите, — говорил он, — один из лучших экспонатов нашего музея — старинного русского Петрушку.
Саша поднялась на цыпочки, но по-прежнему ничего не было видно.
— Саша, иди вперёд, — тихонько позвали подруги. — Посмотри, какой смешной!
И Саша пробралась между расступившимися ребятами к самой витрине.
Прежде всего она увидела деревянную указку, которой водил по стеклу высокий, худой экскурсовод. Указка в это время спускалась с ярко-красного колпачка к длинному носу и грустно улыбающемуся рту.
— Петрушка! — сказала Саша, не веря своим глазам. — Это мой Петрушка!
— То есть как это, девочка, ваш? — с неудовольствием сказал экскурсовод, постукивая палочкой по витрине.
Но в этот момент за стеклом витрины что-то произошло. То ли ослабели тесёмки, державшие Петрушку, то ли слишком сильно стукнул по стеклу экскурсовод, но руки Петрушки вдруг вывернулись из державших его лямок, а нос прижался к стеклу.
— Прошу вас немного отойти, товарищи, — сухо сказал экскурсовод. — Мне нужно навести порядок в моей экспозиции.
И он стал открывать застеклённую раму витрины. Ребята поспешно отодвинулись, но Саша — послушная, вежливая Саша — осталась на месте и, кинувшись прямо в открывшуюся витрину, схватила упавшего к ней на руки Петрушку.
— Позвольте, кто вам разрешил? — возмущённо сказал экскурсовод. — Позвольте…
Но Саша его не слушала. Она крепко держала своего маленького друга, и смеялась, и плакала от радости, а он тёрся головой об её щёку и ничего не говорил, хотя, наверно, мог бы сказать очень много.
А старый хранитель музея тоже молчал и, почему-то отвернувшись, постукивал об пол своей палочкой.
Видимо, лекция его была уже закончена.
Что же, здесь можно поставить точку. За окнами падает мягкий белый снег. Друзья встретились снова. Сейчас они выйдут из музея и пойдут под этим мягким снегом. И он заметёт их следы…
Но, прежде чем закрыть эту книгу, я хочу ответить на несколько вопросов читателей. Откуда я их знаю? Догадываюсь.
Что стало с Петрушкой и Сашей? И где теперь Олег и Муся?
Получил ли наконец квартиру весёлый художник? И шьёт ли ещё платья Викина мама?
А кто-то вспомнил о маленьких актёрах из театра Мосгосэстрады и спрашивает, где теперь Мартын, и Брехун, и Кудлатка…
Что ж, попытаюсь ответить.
Викина мама всё ещё шьёт платья, но уже не втридорога, как раньше, а в два или даже, говорят, в полтора дорога, но у неё шьют редко, потому что Машенька, которая заведует теперь самой лучшей мастерской города, шьёт гораздо лучше. И заказать ей платье может всякий, кто любит хорошо одеваться. А хорошо одеваться в новом, красивом, большом городе, каким стал теперь Сомск, любят очень многие.
Получил ли квартиру весёлый художник? Да, получил.
Она в новом двадцатиэтажном доме, с газом, ванной, телевизором и теплопроводом, с холодильными и горячильными стенами и ветродвигателем для жаркой погоды. А главное, с великолепной застеклённой мастерской.
Весёлый художник всё так же весел, и жена его всё так же добра, но люди говорят, что оба они немножко постарели.
И хотя старость вдвоём — это не горькая, а ясная старость, их уже не так радуют электрохолодильники и ветрокипятильники, как они думали об этом раньше.
Зато есть в их новой квартире одна комната, которую оба они очень любят. Весёлый художник говорит даже, что он молодеет в этой комнате. Это его мастерская, в которой он работает.
