Дом с золотой дверью полностью

— Чего ждать от этого выродка? Иногда он по целой неделе прячет ее у себя, словно она ему жена, а потом отправляет обратно в бордель. Виктория сильна, но любой сломается от вечного крушения надежд. Феликса этой уловке научил… — Фабия замолкает на полуслове.

— Отец? — спрашивает Амара.

— Ты знаешь, я не могу об этом говорить, — тихо произносит Фабия.

Амара наливает гостье еще вина.

— Клянусь, Феликс не смог бы подослать сюда шпионов.

— Верю. — Фабия залпом осушает бокал. — Да, этому он научился у отца. Так старый господин обошелся с матерью Феликса. С Феликулой.

При звуках этого имени у Амары по коже пробегает холодок. Оно высечено на стенах борделя: «Здесь я имел Феликулу».

— Как эта дурашка любила старика! — вздыхает Фабия. — Вечно придумывала ему жалкие оправдания. Она была крохотной, но клиенты ее обожали. Я так и не смогла это понять. Видно, ума не хватает.

— А где в то время жил Феликс?

— Там, где оказывалась его мать, — отвечает Фабия. — Все висел на ней, как белка на дереве. Знаю, сейчас он мерзкий тип, но в детстве был прехорошеньким. Как вспомню его огромные карие глаза! — Фабия отставляет пустой бокал, и Амара наполняет его вновь. — По правде говоря, он был даже краше моего Париса в том же возрасте.

Амара знает, что если Фабия увлекается разговором о своем сыне Парисе, то сменить тему почти невозможно.

— Что стало с Феликулой?

— А рагу еще осталось? — Фабия многозначительно смотрит на Амару, и та все понимает. Это не просто встреча старинных подруг. Все имеет свою цену.

— Конечно, — отвечает Амара. Сняв крышку с кастрюльки, которую оставила Марта, она накладывает Фабии третью порцию.

— Феликс не должен узнать, что я тебе все это рассказала, — произносит Фабия, наблюдая, как наполняется тарелка. — Я могу поплатиться жизнью.

— За тобой не было хвоста?

— Нет, — отвечает Фабия. — За этим я всегда слежу. Да и кому может быть дело до того, куда ходит старая кошелка?

Фабия принимается за еду, и беседа останавливается. Амара рассматривает гостью. Неутолимый голод Фабии напоминает Амаре, какой была бы ее жизнь, если бы не Руфус: безобразная нищета проститутки, потерявшей былую красоту. Амара помогает старухе, чтобы не забывать, что ей крупно повезло и что все они живут на острие ножа. И конечно, не будь Фабии, Амаре неоткуда было бы узнавать, как дела у подруг или что замышляет Феликс. Амара понятия не имеет, зачем ей все эти сведения о бывшем господине, но чувствует, что лишними они не будут.

Проглотив остатки бобов, Фабия выскребает дно тарелки, чтобы не пропустить ни капли соуса.

— До чего вкусно! Я теперь всю неделю продержусь, — произносит она, бросив взгляд на Амару. — Давно я не вспоминала о Феликуле. И почему тебя так волнует далекое прошлое?

Амара пожимает плечами.

— Что же стало с Феликулой?

— Если ты считаешь злодеем Феликса, то это потому, что ты не знала старого господина. — Фабию передергивает. — Бедный малыш столько лет видел, как отец бьет мать, а может, кое-что похлеще. Она умерла у него на глазах.

Амара понимает, что произошло, еще до того, как успевает спросить. Фабия кивает, заметив, как исказилось лицо подруги.

— Вряд ли господин хотел ее убить, но она была такой хрупкой. Он сломал ей шею.

В воображении Амары возникает образ Феликса, стоящего на коленях и неотрывно смотрящего на отцовский стол. Амара вспоминает, что он говорил о матери: «Она умерла, когда мне было десять». Потрясенная, Амара не может сказать ни слова. Она переводит взгляд на фонтан в надежде, что тихое журчание перекроет звон в ушах. Жалость — последнее, что Амара испытывает к Феликсу, но у нее сжимается сердце при мысли о том, как он страдал в детстве и как, вероятно, мучится сейчас.

— Мне казалось, он станет другим. — Фабия сама наливает себе вина, поняв, что Амара еще не скоро придет в чувство. — Это я про Феликса. Его мать была просто прелесть, и он в ней души не чаял. Ходил за ней по пятам. А потом за него взялся отец. Может, совесть загрызла, не знаю. Он-то и сделал из Феликса свою копию. Не удивлюсь, если он выколотил из мальчика всю доброту. И теперь все повторяется с Викторией.

От этих слов Амара вздрагивает.

— Думаешь, Феликс может навредить Виктории? В смысле по-настоящему навредить?

Фабия явно встревожена.

— Мне кажется, он стал бить ее чаще, чем раньше, — признаётся она. — Он стал еще более жестоким после того, как ты ушла. И еще более непредсказуемым.

— После того, как я ушла? — удивленно переспрашивает Амара. — Но почему? Ему же заплатили целое состояние!

— Я не знаю, что происходило между вами двумя наверху. — Фабия подносит ко рту последний кусок хлеба. — Ты же проводила там уйму времени. Но это не мое дело.

— Ничего не было. Я помогала ему вести счета.

Фабия недоверчиво приподнимает брови.

— Может, конечно, все дело было в Дидоне. Но мне всегда казалось, что Феликс влюблен в тебя. — Роняя крошки, она тычет ломтиком хлеба в Амару. — И ты меня о нем без конца расспрашиваешь! Я была уверена, что вы с ним любовники или что-то в этом роде.