– Ну ладно, – не сдавался Суарес. – Он босаль, он не понимает этой жизни, он боится белых. Но вы, дьяволы! Вы умны, грамотны, вы снова приспособитесь к жизни, которую оставили по несчастью. Королевский суд вас не тронет. Разве что-нибудь еще держит вас в горах? Ну скажите что-нибудь – да, нет?
– Ты умный, но ты дурак, – сказал, наконец, Филомено.
– Почему? – спросил капитан с неподдельным интересом.
– Потому что думаешь, что мы рассуждаем как ты. А ты рассуди, как я думаю.
Возьми себе в толк: разве я усижу тише воды, ниже травы? Если я вижу, как бьют ни за что негра, разве я утерплю не встрять? А бьют нашего брата губошлепа почем зря. Так стоит ли пытаться?
– Поэтому не вернулся к хозяйке, которая готова была тебя откупить.
– Поэтому тоже.
– Есть еще какие-нибудь причины?
– Неважно. Этой хватит с лихвой.
– Пожалуй… но уж тут я сделать что-нибудь бессилен Ладно, посчитаем, что обстоятельства сильнее вас. Но вы? Сандра, Гром, что вы скажете? Почему?
– Потому что единственное, что тебе надо из всей затеи – спать с моей женой, сеньор Федерико.
– Пусть так, а почему нет? Это не силой и не задаром. Не жадничай, ты у нее все равно на первом месте.
– Ну тогда отдай мне взамен свою жену, идет?
Я заметила уголком глаза, как Филомено положил ладонь на рукоятку мачете; но капитан, раскуривая свою давно погасшую сигару, ответил на удивление спокойно:
– Я бы продал ее тебе за три реала, если бы эта дура стоила тех денег. К тому же, боюсь, после твоей чертовки она не придется тебе по вкусу. И вдобавок она не из семьи Суаресов и не умеет называть вещи своими именами. Сандра, а ты? Не хочешь мне сказать ничего нового?
– Нет, – отвечала я, – нет, Федерико. Я сказала все, что могла сказать. Я рада, что видела тебя.
– Жаль, – проговорил он, не сводя с меня глаз, – чертовски жаль, я все предлагал от чистого сердца. Жаль. Ну что ж… Налейте мне еще одну чашку кофе, и я поеду назад. Все остались при своих, как два хороших игрока за карточным столом, и каждый идет своей дорогой.
Он не торопился покидать наш костер и пил горячий кофе мелкими глотками.
– Это было бы забавно, – сказал он, отставив чашку, – сейчас я у вас в гостях, а завтра буду за вами охотиться, чтобы вздернуть, если бы не эта женщина… может быть, мне и ее придется убить, и тогда мне останется только повеситься.
Впрочем, тут я не буду оригинален: то же самое пытался сделать бедняга Фернандо Лопес. Прощайте!
Он уже сидел в седле, когда Каники его окликнул. Поднялся, взял за стремя коня и сказал:
– Капитан… Ты самый лучший мой враг, капитан. Когда придет мое время умирать – хотел бы я, чтобы меня убила твоя пуля.
– Твоя судьба висит над тобой поминутно, парень. Боюсь, я не смогу успеть вовремя.
– Э, нет, ты не знаешь судьбу. Она не глупа, она сведет нас вовремя. Прощай! Ты настоящий мужчина, хоть ты и испанец.
И протянул Федерико руку. Склонившись с седла, тот крепко пожал черную жесткую пятерню. Эти Суаресы, когда их не видел никто, много чего могли себе позволить.
Война была объявлена, и раковины Олокуна звенели боевыми трубами.
– Ребята, перебрались бы вы на Сапату на годик-другой, – говорил нам Пепе. – Что-то по лесу стало лазить слишком много белых. Мне это вовсе не по душе.
Он говорил правду. Хорошо вооруженные отряды по пять-шесть человек с собаками прочесывали горы. Мы встречали их дважды, и оба раза не оставили в живых никого.
После этих встреч у Пипо появились первые заметки на ложе арбалета по числу уничтоженных врагов. Они были не жандармы – негрерос. Мы с ними не церемонились, бесшумно снимая выстрелами по одному, и совесть – клянусь! не мучила никого.
Они при случае поступили бы с нами хуже. Но случай был на нашей стороне.
На нашей стороне было дождливое, грозовое лето, ливни, смывавшие следы, вздувшиеся ручьи и паводки на речках. Поныне не помню такого слякотного года.
Мы-то были не против уйти на Сапату и там переждать. Но Каники в ответ на предложение Пепе молча смотрел куда-то в сторону. Он так ничего и не решил – точнее, не мог решиться уйти слишком далеко от особняка с колоннами на улице Ангелов в Тринидаде. Он предложил нам пройтись снова до Хикотеа… или а Камагуэй. Но тут впервые за все время, пока Каники возглавлял наш маленький отряд, я возразила резко. Хорошо прогуляться за Хикотеа и пошуметь там, чтобы капитан Суарес искал подальше. Ловить-то нас будут и там, но капитан постарается найти место, куда мы возвращаемся.
– Помните Адана, которого убил Кандонго? Почти наверняка его хотели использовать как лазутчика, а он бы на это пошел, он был подлый малый. Кто поручится, что сеньор не попробует еще раз? Нет, нам и впрямь лучше уйти из паленке, а еще лучше паленке перейти на другое место.
– Их отсюда под зад лопатой не сковырнешь, – буркнул Факундо. – Обленились, обсиделись, обросли барахлом… Нам самим легко, что ли, сниматься с насиженного места?
