Схватив два ремня, торчащие из его разросшейся бороды, она спрыгнула на пол так, чтобы не попасть под раскрученные лезвия кинжалов. Оказавшись на полу, она тут же окунула ремни с оружием в остывающую смолу, которая вытекла из опрокинутого котла. Кинжалы мгновенно застыли. Капитан Сэнгрэй попытался вырваться, но был пойман в ловушку, как таракан, прилипший к лужице приторно-сладкого кленового сиропа.
– Ты… – закричал капитан, разражаясь ругательствами.
– Сам такой!
Капитан явно хотел немедленно пристрелить дерзкую девочку, но у него не вышло развернуться, потому что он увяз в смоле. Тогда Сэнгрэй прицелился в Уилла, лежащего возле сундука…
Но пилот уже выхватил оттуда спрятанный пиратами свой собственный верный «Уэбли».
Пущенная из револьвера пуля с ослепляющими искрами угодила в пистоль, выбив его из рук разъяренного капитана.
Опавшие вниз искры воспламенили остывшую смолу, отчего капитан Сэнгрэй оказался охвачен огнем.
– А-а-а-а-а-ай-й-й-й-й! – закричал капитан.
Сэнгрэй завертелся и закрутился, окутанный оранжевым пламенем. Он тщетно пытался сбить огонь, вспыхнувший от смолы, в которой застыли его кинжалы.
– Помогите ему выбраться! – крикнула Корделия. – Из-за него весь корабль сгорит!
Брендан стал судорожно озираться по сторонам в поисках какой-нибудь ткани или одежды, чтобы накинуть ее на капитана и потушить огонь. Но в считанные секунды пламя съело ремни, которыми крепились кинжалы, и Сэнгрэй высвободился из своей ловушки.
Капитан тут же рванулся вперед на своих врагов и обидчиков, словно циклоп из Одиссеи, издав ужасающий рев, в его черных глазах все еще виднелся отблеск пылающего позади огня.
В следующий момент он пробил окно и упал вниз!
Дети подбежали к раме. Мгновение, которое длилось целую вечность, размахивающий руками капитан Сэнгрэй походил на летящий метеор, который кричал и курился в своем полете.
Затем он с шипением рухнул в воду. Дети стояли, не произнося ни звука, так долго, что не могли сказать точно, сколько прошло времени.
Внезапно тишину прервал Брендан:
– Сегодня у акул будет вечеринка с барбекю.
– Помогите мне освободить Пенелопу! – донесся до них отчаянный голос Уилла.
Он нашел бочонок с водой, при помощи которой потушил горящую смолу. Теперь Уилл стоял над прикованной цепями горничной, лежащей на столе с воткнутым в грудную клетку кинжалом.
– Как она? – спросила Корделия.
Состояние Пенелопы обеспокоило всех, и дети немедленно подбежали к каменной столешнице, даже не задумываясь над своим успешным избавлением от зловредного капитана-садиста.
Пилот сбросил с себя военную форму и осторожно вытащил кинжал Сэнгрэя из грудной клетки Пенелопы. Туловище Пенелопы было испачкано смолой, а посреди груди зияла неприглядная кровоточащая рана.
Уилл соскреб присохшую каплю смолы с шеи девушки и медленно протянул свои трясущиеся пальцы, чтобы проверить пульс Пенелопы.
– Она жива! – воскликнул он. – Мы можем спасти ее!
Оказавшись у стола, дети переглянулись. Пенелопа не дышала и не подавала признаков жизни. Когда Брендан коснулся ее руки, та оказалась ледяной.
– Очнись! – произнес Уилл, потрясая Пенелопу за плечи. – Обещаю, что буду заботиться о тебе.
– Уилл? Я думаю, тебе нужно оставить ее, – тихо сказал Брендан.
Ему стало не по себе и было нелегко стоять рядом с Пенелопой, но Брендан проглотил свой страх. Накрыв ладонью ее лицо, он закрыл ей глаза.
– Нет! Почему? Она жива! Потрогай пульс!
Уилл схватил Брендана за руку и приложил ее к шее бездыханной Пенелопы, но все, что мог ощутить Брендан, была отчаянная дрожь, которую не мог скрыть отважный пилот.
– Она ушла, Уилл, – вкрадчиво сказала Корделия. – Ты ничего не можешь с этим поделать.
– Но это моя вина, – не соглашался Уилл. – Я должен был защитить ее. Я пилот Королевских военно-воздушных сил, а она гражданское лицо, она не способна защищать себя! Какой я после этого человек?
– Смелый человек, сделавший все, что только было в его силах, – сказала в ответ Корделия.
– Но этого недостаточно. И я не думаю, что когда-либо смогу встретить кого-то, хоть отдаленно похожего на такую девушку, как Пенелопа.
При этих словах Корделия отступила назад и отвернулась, не желая демонстрировать в такую минуту свою уязвленность. К тому же она немедленно ощутила вину за то, что ставит во главу угла свои собственные чувства и гордыню, тогда как всем им пришлось посмотреть в лицо суровой и жестокой реальности – на столе перед ними лежало тело женщины, которая только что снова умерла.
– Что-то не так, Корделия? – спросил Уилл.
– Нет, ничего, – ответила она, перестав прятать свой взгляд. – Я просто… не могу поверить, что весь этот ужас произошел с Пенелопой.
– И еще она не может поверить в то, что Пенелопа тебе нравится больше, чем она сама, – дерзко добавила Элеонора.
– Замолчи, Нелл! – крикнула на сестру Корделия. – Это неправда…
– Проявите уважение к усопшей, – повелительно произнес Уилл. – Без ссор!
