— Мистер Поттер, пока вы решали, какие вещи брать с собой при отчислении, мистер Малфой вкратце обрисовал мне сложившуюся ситуацию. Причин ему не верить, у меня нет, поэтому вас никто не выгонит. Не смогут. А вам же я рекомендую добиться подтверждения Долга Жизни от Рональда Уизли. Лучше, чтобы он сам его признал, чем, если его заставит признать сама Магия. Вам понятно?
— Да, профессор.
— Это правда, что у вас чуть не случился магический выброс? — Гарри молчал. Он и сам не понимал, что с ним тогда творилось. — Не слышу!
— Профессор, — еле слышно, — я… Я не помню… Честно… Помню, что Рон что-то сказал в мой адрес… Что-то, что очень сильно меня зациклило на какой-то мысли. И всё… Только чернота перед глазами. Следующее, что я помню, он падает без метлы. Дальше вы знаете.
— Раньше такое было? При других магических выбросах?
— Нет, сэр.
«Похоже крестник прав. Первое знакомство с Тьмой. Надо будет сегодня же поговорить с Поттером на эту тему» — размышлял зельевар.
— Мистер Поттер, у вас сегодня, насколько я помню, дополнительные занятия по Чарам?
— Да, сэр.
— Значит, после ужина я жду вас в своем кабинете: нам надо серьезно поговорить, — проводив своих подопечных до гостиной, он вернулся к прерванному занятию.
***
Когда после обеда все преподаватели собрались на очередной педсовет, стало ясно, что он в этот раз грозился превратиться в рыночную склоку. И всему виной был урок полетов у первого курса Гриффиндор-Слизерин. Минерва шипела не хуже своей анимагической формы, Северус со спокойствием гранитной скалы был готов опровергать любые инсинуации в сторону своих учеников. Остальные преподаватели старались держаться подальше от этих двух противоборствующих сторон. Но конфликту не дал разгореться приход директора.
— Добрый день еще раз, мои дорогие коллеги. Сегодня мы с вами собрались, чтобы обсудить первую учебную неделю. Я думаю, за это время вы уже успели познакомиться с новыми учениками, вспомнить старых. Разобраться от кого что можно ожидать. Кто что может сказать?
Первым взял слово профессор Чар.
— Что я могу сказать. Воронята мои дети целеустремленные, неконфликтные. Нареканий по учебе я не слышал. К остальным претензий тоже нет. У меня на дополнительных занятиях появилось девять новых учеников.
Примерно в таком же ключе высказывались все остальные преподаватели, пока очередь не дошла до Минервы, которая не смогла промолчать о сегодняшнем уроке полетов.
— Отдельно я хотела бы остановиться на дисциплине первых курсов. Особенно Слизерина. Сегодня, — продолжила Минерва, не обращая внимания на недовольное сопение со стороны декана змеек, — на уроке полетов двое учеников первого курса Слизерина спровоцировали мистера Уизли на нарушение прямого запрета на полеты в отсутствие преподавателя. В результате, мистер Уизли свалился с метлы и чудом только не разбился. Подстрекателем данного нарушения является мистер Поттер, поэтому я требую его исключения.
— Минерва, — удивленно сказал Дамблдор, — прости, но не верю, что Гарри, такой спокойный мальчик, мог спровоцировать полет, чуть не приведший к смерти ученика.
— Вы абсолютно правы, директор, — взял слово Северус. — Минерва, если бы ты имела желание разобраться в данной ситуации, то расспросила бы своих учеников. А заодно сравнила бы с рассказами моих.
— Вот именно, Северус, что я спрашивала своих студентов. И они подтвердили виновность мистера Поттера. И только благодаря мисс Грейнджер, этот случай не стал фатальным!
— Да? А что такого, позволь спросить, сделала мисс Грейнджер, чтобы предотвратить смерть мистера Уизли?
— Она позвала меня!
