— Договорились, — они оказались около неприметной двери, выходящей в знакомой близнецам нише, откуда они шли в библиотеку.
— О! Так это же вход в быстрый коридор до библиотеки! — воскликнули Фред с Джорджем.
— Да. Откуда знаете?
— Гарри показал, когда Рон, Перси и Невилл лежали в Больничном крыле.
— За просто так?
— Ага. Вот прям по широте душевной. Нет… Из него выйдет отличная змейка! — и увидев поднятую в вопросе бровь своего Мастера, поспешили ответить: — Он с нас стребовал ингредиент, который мы сможем достать, когда это ему понадобится.
— Да-а… Хорошая смена растет. Ладно, мы пришли. Не забывайте про разговоры в коридоре. Поппи!
— Северус! Что ты опять кричишь?
— Принимай пациентов. Пришлось лично доставить, чтобы опять не заблудились.
— И что с ними?
— Сдается мне… магическое истощение… Да-да, господа гриффиндорцы, не надо делать такие честные квадратные глаза. У меня на них давно уже иммунитет. И гематому от магического истощения даже я на глаз отличу. Сдается мне, что пропажа школьного имущества в виде горного тролля одна штука дело рук вашей компании, чаевничавшей на кухне, несмотря на то, что магическое истощение только у Поттера, Малфоя, Лонгботтома и вас. Но у вас, в отличие от остальных названных, оно связано с большим количеством использованных заклинаний. А вот у тех… Явная ритуальная магия. Так что, Поппи, выдай им, пожалуйста, зелье и пусть полчаса полежат. Я пришлю патронуса, как все успокоится. Камин будет открыт.
— Хорошо.
Близнецы затравлено переглянулись с Невиллом, пытаясь понять, где они прокололись, что их так быстро вычислили.
— Можете не переглядываться. Любое магическое возмущение, оно же использование магических способностей по назначению, всегда оставляет свой след на ауре волшебника, который держится ровно сутки. Успокойтесь. Прочитать его могут не все. Для этого надо уметь считывать ауры волшебников, отсеивая от других магических возмущений. К тому же надо знать, что чему соответствует. А раз вас до сих пор не отчислили или не провели разъяснительную беседу, то господин директор или не знает, как выглядит ритуальный след, или не видит его, или, по каким-то своим причинам, не заостряет на нем внимание. Ладно, это все лирика. А мне пора вызволять своих змеек. До встречи, Поппи.
— Стой!
— Поппи, меня там ученики ждут вообще-то.
— Ничего, подождут пять минут. Показывай ногу, еще час назад ты не хромал.
— Ничего страшного там нет.
— Северус! Закрою здесь на ночь!
— О, женщина! Только пять минут! Не успеешь, я уйду!
Мадам Помфри фыркнула и отвела его за соседнюю ширму.
— Мистеры Уизли, проследите за своим Мастером, чтобы он меня точно дождался!
— Слушаемся, мадам. Профессор?
— Брысь в кровати!
— Профессор, сэр, расскажите нам лучше о свойствах ягод дурмана в тисовом отваре, пожалуйста.
— Вымогатели, а всю контрольную вам не рассказать? — Конечно, да! — Нашел учеников на свою голову…
— Зато с нами не скучно, сэр.
— Зато я знаю, какой дам вам выпускной проект…
— Да? И какой же, сэр?
Наверное, что-то очень интересное?
— Или боевое?
— Или шумовое?
— Не угадали! Будете разрабатывать волшебную краску для волос от седины!
На Больничное крыло опустилась долгожданная тишина. Такая, что было слышно, как в подсобке стучат пузатыми боками фиалы с зельями. Близнецы потрясенно переглядывались, пытаясь оценить степень шутки профессора. А Северус просто закатал штанину порванных брюк и вытянул раненную ногу, ложась на постель. День был длинный, вечер еще длиннее, и заканчиваться он не собирался. Переживания о своих змейках и двух чертенятах, кросс до третьего этажа за Квирриллом, поиск этих чертенят, осознание, что с замком что-то произошло такое, что тролля нет и не будет. Еще лекция о Самайне, ритуалы и традиционный пир. А так хочется просто остановиться, сесть около камина с огненским и фотографией. И чтобы его никто не трогал. Постепенно напряжение отпускало, и наваливалась усталость. Он и не заметил, как уснул.
