Когда пришли домой, тетя Лена горячилась. Она-то думала, что в детском доме отец меня сразу оставит. Но дело затянулось. В это время в нашу историю вмешалась бабуля. Её звали Маша. Она жила в деревне Князевке у потухшего вулкана Маякан на самом краю земли, или, как говорил отец, у черта на рогах. Когда бабуля узнала, что меня хотят сдать в детский дом, купила билет до Москвы и приехала. До этого я с ней не был знаком, но много о ней слышал. Мама говорила, что бабушка была знатной ведьмой. Многие в деревне её боялись. Отец видел бабулю один раз.
– Захожу я, значит, в дом, – рассказывал он, – ба! Сидит, ногти пилит. Носила их длиннющими, – он скрючивал свои пальцы, – волосы до пят, седые. Зубы как клыки. Улыбнется так, что аж ноги начинают трястись. Не женщина – ведьма. А уж дома-то у нее по всем стенам какие-то травы развешаны, снадобья. Там не то что жить, там пару минут побыть страшно.
Когда бабушка Маша оказалась на пороге нашего дома, я был в ужасе. Лицо её было похоже на сморщенное яблоко, а руки – на грабли. Бабуля смахивала на старую каргу.
– Собирайся, – резко и жестко сказала она мне. – Мой внук не сирота. По приютам нечего шататься.
Отец с радостью согласился меня отдать. Тетя Лена поджала губы:
– Это у вас свой дом в деревне есть?
Бабушка Маша ответила резко, прищурив глаза:
– Есть, да не про твою честь. Дом Борису я уже отписала.
Вещи мне пришлось собирать быстро. Бабуля стояла над душой. Но уезжать не хотелось.
Я тогда даже пацанами во дворе не успел попрощаться. Тетя Лена сериал смотрела, не вышла, не сказала даже
«до свидания». Иришка с Гришкой были в школе. Отец, когда я собирался, холодно приобнял меня за плечи. Уже на выходе окликнул:
– Борька!
Я обернулся:
– Чего?
Он растерялся:
– А, ладно, ничего.
– А тебе вот чего! – С этими словами я смачно плюнул ему в лицо.
Отец тут же сморщился, утерся рукавом и без всяких сожалений громко захлопнул за нами дверь.
К черту на рога я отправился с гордо поднятой головой.
Глава 5. Жизнь у потухшего вулкана
Деревня, где жила бабушка Маша, стояла у вулкана, который давал жителям горячую воду и тепло. Там же было три озера и небольшая гавань, куда причаливали местные рыбаки на своих баркасах. С бабулей оказалось нормально жить. Летом приходилось помогать ей на огороде, но за это она отпускала меня на все четыре
стороны хоть до самого утра. Всё время я проводил, катаясь на старом рыжем велосипеде. Собирал рюкзак с печеньем, чаем, конфетами и уезжал исследовать горные деревни. Чувствовал себя настоящим путешественником. Часто останавливался под деревом, или у горного ручья, или в сосновой посадке. Там обедал, валялся на траве и снова отправлялся в путь, ни о чём не думая. Осенью и зимой было хуже. На севере часто выпадало много влажного снега. Дороги чистили каждый день, но это не помогало. Иногда, чтобы пойти в школу, нужно было ждать по два-три дня, когда стихнет ветер. А ветер здесь был таким, что поднимал с земли все, до чего можно было добраться. Он рыскал и ныл возле каждого дома. В середине осени и к началу зимы ветер в Тайге – хозяин. Днями и ночами он кружит и кружит вокруг сосен и на пустырях. Если вы никогда не были осенью и зимой в Тайге, вам обязательно нужно там побывать. Вы увидите, как люди тепло одеты и как в январе на улице теплая капля превращается в сосульку за полминуты. На севере тоненькой курточкой и сапожками не отделаешься, здесь нужны теплые тугие валенки и добротная шуба.
Зимой нас с бабулей спасала большая русская печь. В ней мы варили кашу, пекли хлеб, а иногда, когда мороз сковывал Князевку, прямо на ней и спали. Печь стояла на деревянном срубе, и тепло начиналось высоко от пола. Бабушка даже по
В деревне по-другому текло время. Кажется, прошло уже три-четыре часа, а прошло всего тридцать минут. У бабули дома всегда был запас еды. Иначе выжить было нельзя. Машина с продуктами старалась приезжать каждый день, но иногда дорогу так заносило, что водители оставались дома. Весной становилось полегче. Когда сходил снег, я брал велосипед, гнал его к пляжу и подолгу сидел там у моря.
