Дом шелка. Мориарти полностью

– Я же вам сказал, что с таким не знаком, – вмешался Эдгар. – Так зачем вы сюда явились? Хотите стать членами клуба – так бы и сказали при нашей встрече в Хайгейте. Но, боюсь, наш ежегодный взнос вам не по карману.

Тут Лестрейд заметил, что обстановка поменялась, и решительно направился в гущу событий.

– Вы Лиланд Мортлейк? – спросил он.

– Я Эдгар Мортлейк. А это мой брат, если вам нужен именно он.

– Мы ищем…

– Я уже понял. И уже ответил. Таких здесь нет.

– Никто не выйдет отсюда, пока не предъявит документы, – объявил Лестрейд. – Мне нужен список ваших гостей… с именами и адресами. Я намерен обыскать этот клуб от подвала до чердака.

– Исключено.

– Ничуть, мистер Мортлейк. Можете не сомневаться.

– В начале года у вас останавливался один человек, – вступил в разговор я. – Он был здесь до конца апреля. Его звали Джонатан Пилгрим.

– И что?

– Вы его помните?

На лице Лиланда Мортлейка не отразилось ничего, маленькие глазки все еще излучали отвращение. Но на мой вопрос ответил его брат:

– Да. Кажется, такой гость у нас был.

– В каком номере он жил?

– «Ревер». На втором этаже.

Этими сведениями он поделился с явной неохотой.

– С тех пор этот номер сдавался?

– Нет. Стоит пустой.

– Я бы хотел на него взглянуть.

Лиланд повернулся к брату, и на минуту мне показалось, что они будут протестовать. Но прежде чем они ответили, вперед шагнул Джонс.

– Мистер Чейз со мной по разрешению Скотленд-Ярда. Отведите нас в этот номер.

– Как скажете. – Эдгар Мортлейк взглянул на нас, едва сдерживая ярость, и, не будь мы в Лондоне в окружении английской полиции, трудно даже представить, что могло бы произойти. – Но вы отдаете мне распоряжения уже второй раз, мистер Джонс, и я от этого не в восторге. Имейте в виду – третьего раза не будет.

– Вы нам угрожаете? – спросил я. – Забыли, кто мы?

– Я просто говорю, что терпеть это не намерен. – Эдгар поднял палец. – Наверное, это вы забыли, с кем имеете дело, мистер Пинкертон. Как бы вам не пожалеть, что решили с нами связаться.

– Заглохни, Эдгар! – буркнул Лиланд.

– Как скажешь, Лиланд, – отозвался Эдгар.

– Это произвол, – добавил старший брат. – Но делайте что хотите. Нам скрывать нечего.

Мы оставили с ними Лестрейда, а полицейские между тем уже взялись за нелегкое и долгое дело: надо было опросить всех гостей до одного, точно записать все подробности. Вместе мы поднялись по лестнице и оказались перед расходившимся налево и направо узким коридором. С одной стороны была большая, освещенная люстрами комната, стояло несколько затянутых зеленым сукном столов. Видимо, здесь шла игра. Мы пошли по коридору в другом направлении, каждый из номеров был назван в честь того или иного знаменитого бостонца. «Ревер» оказался примерно посредине. Дверь была не заперта.

– Не представляю, что вы хотите здесь найти, – пробормотал Джонс, когда мы вошли.

– Вряд ли тут что-то найдешь, – ответил я. – Инспектор Лестрейд говорил, что уже здесь побывал. Но Пилгрим был человек неглупый. Если он считал, что ему угрожает опасность, мог оставить какой-то знак.

– Одно мне ясно: внизу мы ничего не найдем.

– Скорее всего, вы правы.

На первый взгляд ничего выдающегося в номере не было. Кровать со свежим бельем, пустой шкаф. Другая дверь вела в туалетную комнату, с унитазом и ванной с газовым подогревом. В «Бостонце» знали, как позаботиться о госте, и я не мог не позавидовать, вспомнив свою обшарпанную гостиницу. Обои, занавески, меблировка – все здесь было высшего качества. Мы начали обыск: выдвинули ящики стола, подняли матрас, даже заглянули за картины, но было ясно, что после Джонатана Пилгрима номер привели в полный порядок.

– Пустая трата времени, – подытожил я.

– Вроде бы так. И все же… что это у нас такое?

Джонс листал журналы, стоявшие на столике возле кровати.

– Там ничего нет, – сказал я. – Я уже смотрел.

Я действительно быстро проглядел журналы – «Сенчури», «Атлантик», «Североамериканское ревю». Но Джонса заинтересовали не публикации. Он выудил из одного журнала рекламную карточку и показал мне. Я прочитал:

– Джонатан Пилгрим не был лысым, – заметил я, – у него была густая шевелюра.

Джонс улыбнулся:

– Вы смотрите, но не видите. Посмотрите на имя – Хорнер. И на адрес. Дом тринадцать!

– «Хорнер тринадцать»! – воскликнул я. – Это было написано в дневнике на столе Скотчи Лавелля.