Я не мог более стоять за кулисами, протолкался вперед и склонился над моим лишенным сознания другом.
– Холмс! – крикнул я. – Холмс, вы меня слышите? Ради бога, объясните, что произошло?
Но Холмс все еще был не в состоянии дать ответ, и я увидел, что на меня внимательно смотрит констебль.
– Вы знаете этого человека? – спросил он.
– Очень хорошо знаю. Это Шерлок Холмс.
– А вы?
– Я Джон Ватсон, врач. Позвольте мне осмотреть моего друга. При всей очевидности фактов смею вас заверить: ни к какому преступлению он не причастен.
– Неправда. Я видел, как он стрелял в девушку. Видел, как из его пистолета вылетела пуля. – Экленд выступил вперед. – Я тоже врач, – продолжал он, – и могу без колебаний сказать: этот человек находится под воздействием опиума. Об этом говорят его глаза и дыхание. Нужно ли искать другой мотив для этого злодейского и бессмысленного преступления?
Неужели он прав? Холмс лежал, не в состоянии вымолвить ни слова. Он явно был в плену какого-то наркотического средства, а поскольку последний час он провел в «Местечке Крира», вполне резонно было предположить, что названный доктором наркотик и произвел такие разрушительные действия. И все-таки что-то в этом диагнозе меня не устраивало. С близкого расстояния я взглянул в глаза Холмсу – зрачки действительно были расширены, но в них явно не хватало неприятных огонечков, свойственных такому состоянию. Я нащупал пульс – слишком вялый, будто он только что проснулся после глубокого сна, а не вел напряженные и активные действия – сначала преследовал жертву, а потом и выстрелил в нее. И разве опиум стимулирует подобное? Опиум ведет к эйфории, полному расслаблению, свободе от физической боли. Но я в жизни не слышал, чтобы потребитель опиума совершал какое-то насилие. Пусть даже Холмс был в тисках глубочайшей паранойи, но какой мотив могло породить его смятенное сознание, чтобы убить ту самую девушку, которую он хотел найти и защитить? А она, кстати говоря, как здесь оказалась? Дальше: будь Холмс под воздействием опиума, разве он мог бы стрелять точно? Да он бы не смог даже направить оружие в нужную сторону. Я сейчас все это излагаю так, будто тщательно проработал все улики и долго их анализировал, но на самом деле эти выводы я сделал за секунду – сказался многолетний опыт работы доктором и близкое знакомство с обвиняемым.
– Вы прибыли сюда вместе с этим человеком? – спросил меня констебль.
– Да. Но на короткое время мы разлучились. Я был в «Розе и короне».
– А он?
– Он… – Я осекся. Говорить, где был Холмс, как раз и не надо. – Мой друг – известный сыщик, сейчас он проводит расследование. Можете проверить – его хорошо знают в Скотленд-Ярде. Свяжитесь с инспектором Лестрейдом, он все подтвердит. Я понимаю, что факты вроде бы очевидны, но происшедшему должно быть другое объяснение.
– Никакого другого объяснения быть не может, – вмешался доктор Экленд. – Он, пошатываясь, вышел из-за угла. Девушка на улице просила милостыню. Он достал пистолет и застрелил ее.
– На его одежде кровь, – согласился констебль, хотя говорил с некоторой неохотой. – Видимо, в момент убийства он был рядом с ней. Но когда я подошел, кроме них, здесь никого не было.
– Вы видели, как стреляли? – спросил я.
– Нет, но я был здесь через несколько мгновений. Никто с места происшествия не убегал.
– Он стрелял! – выкрикнул кто-то из толпы, и послышался одобрительный ропот, который поддержали и дети, просто в восторге оттого, что оказались свидетелями такого зрелища.
– Холмс! – воскликнул я, опустившись рядом с ним на колени и пытаясь поддержать руками его голову. – Вы можете сказать, что здесь произошло?
Холмс не ответил, и минуту спустя я понял, что появился еще один человек, он приблизился тихонько и теперь стоял надо мной, рядом с доктором-шотландцем.
– Пожалуйста, встаньте, – велел он голосом, холодным, как сама ночь.
– Этот человек – мой друг… – начал я.
– А это – место преступления, и вы не имеете права вмешиваться. Встаньте и отойдите. Спасибо. Так, если есть свидетели, оставьте фамилию и адрес работнику полиции. Если нет – расходитесь по домам. А вы, дети, идите отсюда, не то мне придется вас арестовать. Констебль! Как вас зовут? Перкинс? Вы здесь старший?
– Да, сэр.
– Это ваш участок?
– Так точно, сэр.
– Что ж, пока вы действовали относительно правильно. Можете сказать мне, что вы видели и что вам известно? Только покороче. Уж больно холодная ночь выдалась, чем раньше закончим, тем раньше ляжем спать. – Он стоял и молча внимал констеблю, тот излагал свою версию событий, – можно сказать, ничего для себя нового я не услышал. – Очень хорошо, констебль Перкинс. Разберитесь со свидетелями. Занесите все подробности в свою книжечку. Дальше вести дело буду я.
