– Кстати, ваше появление оказалось для меня полной неожиданностью, и я боялся, что вы раскроете факт вашего знакомства с доктором Тревельяном. Но вы были великолепны, Ватсон. Собственно говоря, само ваше присутствие – вместе с начальником тюрьмы – накалило обстановку, потому-то Гарриман и помчался за гробом сломя голову.
При этих словах он мне подмигнул, и я воспринял их как комплимент, хотя прекрасно понимал роль, которая в этом приключении была уготована мне. Как и актеру на сцене, Холмсу требовалась аудитория, и чем больше было зрителей, тем вдохновеннее он играл свою роль.
– Но как быть дальше? – спросил я. – Ведь вы в бегах. Ваше имя опорочено. Сам факт вашего бегства позволит убедить весь мир в вашей вине.
– Побольше оптимизма, Ватсон. Лично я считаю, что с прошлой недели чаша весов заметно склонилась в мою пользу.
– Где вы сейчас живете?
– Разве я не говорил? У меня есть комнаты по всему Лондону, как раз для таких случаев, как этот. Одна находится неподалеку, и, смею вас заверить, там куда уютнее, нежели в заведении, которое я недавно покинул.
– Пусть так, Холмс, но ведь вы, пусть и незаслуженно, нажили себе много врагов.
– Что верно, то верно. Зададим себе вопрос: что объединяет таких несхожих персонажей, как лорд Хорас Блэкуотер, отпрыск одной из самых родовитых семей в Англии, доктор Томас Экленд, покровитель Вестминстерской больницы, и инспектор Гарриман, за плечами у которого пятнадцать лет беспорочной службы в лондонской полиции? Вот вопрос, который я ставлю перед вами в обстановке, никак не схожей с обстановкой в центральном уголовном суде. Что общего у этих трех человек? Для начала все они – мужчины. Все они богаты, с хорошими связями. Мой братец Майкрофт говорил о скандале – это как раз такие люди, которые могут от него пострадать. Кстати, насколько я понимаю, вы были в Уимблдоне?
Я не мог себе представить, как или от кого Холмс об этом услышал, но сейчас на такие подробности не было времени. Я просто подтвердил факт своей поездки в Уимблдон и вкратце рассказал Холмсу о связанных с ней обстоятельствах. Как мне показалось, его особенно взволновала новость о внезапном ухудшении здоровья Элизы Карстерс.
– Мы имеем дело с соперником исключительно коварным и жестоким, Ватсон. Чтобы добраться до сути, нужно копать очень глубоко, и нам с вами необходимо во всем разобраться – тогда мы нанесем Эдмунду Карстерсу еще один визит.
– Вы считаете, что между этими двумя делами есть связь? – спросил я. – Я не вижу, как события в Бостоне и даже убийство Килана О’Донахью в частной гостинице в Лондоне можно связать с жуткой историей, которая нас сейчас занимает.
– Вы не видите этой связи по простой причине: вам кажется, что Килан О’Донахью на том свете, – ответил Холмс. – Скоро мы кое-что о нем узнаем. Пока я был в Холлоуэе, мне удалось послать запрос в Белфаст…
– Вам разрешили послать телеграмму?
– Услуги почты мне не понадобились. Преступный мир передает сведения быстрее и дешевле, и к нему есть доступ у каждого, кто не поладил с законом. В моем крыле сидел фальшивомонетчик по имени Джекс, мы познакомились на прогулке в тюремном дворе, два дня назад его выпустили на свободу. Я передал ему свою просьбу, и, как только получу ответ, мы вместе едем в Уимблдон. Но пока что и вы не ответили на мой вопрос.
– Что связывает эту троицу? Ну это очевидно: «Дом шелка».
– А что такое «Дом шелка»?
– Не знаю. Но, кажется, я могу вам сказать, где его найти.
– Ватсон, вы меня изумляете.
– А вы сами-то знаете, что это?
– Да, не так давно узнал. Но я с радостью выслушаю ваши выводы и как вы к ним пришли.
По счастью, листок с рекламным объявлением был при мне, я развернул его и показал Холмсу, заодно сообщив о недавней беседе с преподобным Чарльзом Фицсиммонсом.
– «Дом чудес доктора Шолкинса», – прочитал Холмс. Минуту он выглядел озадаченным, но вскоре его лицо прояснилось. – Ну конечно же. Это именно то, что мы ищем. Еще раз поздравляю вас, Ватсон. Пока я томился под стражей, вы занимались делом.
– Этот адрес вам о чем-то говорит?
– Джекдо-лейн? Не совсем. Но я уверен, там мы получим ответы на все интересующие нас вопросы. Сколько сейчас времени? Почти час дня. Думаю, в такое место лучше идти под покровом темноты. Вы согласитесь снова здесь встретиться часика эдак через четыре?
– С удовольствием, Холмс.
– Я знал, что на вас можно положиться. Не забудьте ваш боевой револьвер, Ватсон. Опасность подстерегает на каждом шагу, а ночь, боюсь, будет длинная.
