Дом, в котором мы живем или с которым соединены самые счастливые события, навсегда остается в нашей памяти...
Дом.
Дом родной,
Знакомый с детства.
Городок, что у реки.
Дом родной,
Где любят сердцем,
Всем разлукам вопреки.
Дом родной,
В краю чудесном,
Был и есть в моей судьбе.
Дом родной,
Знакомый с детства,
Все пути ведут к тебе.
Припев из песни "Дом родной". Исполнитель Алексей Гоман.
Площадь он пересекал настороженно, патронов осталось мало, а цель была так близка. Лишняя стычка, лишние минуты, может часы, нет, Сергей не мог себе этого позволить. «Тихим, тихим сапом»: - он бормотал, передвигаясь тенью.
Чувства были напряжены до предела, последние три дня он только и делал, что прятался и дрался. Дрался, остервенело, с пеной у рта, с животным рыком. Дрался ножом и прикладом, берег патроны. Оказывается у человека много сил. Казалось бы, громадная туша мутанта, неизвестно от кого или чего произошедшая, должна вызывать лишь одну эмоцию – страх, а потом бежать, бежать, бежать. Нет, оказывается можно встать в полный рост, превратиться во что-то неразумно-дикое и победить. Сергей припал к земле, чтобы отдышатся и на время стать пылью земли.
Столько лет, живя в полуразрушенной станции «Марьина Роща», на окраине Москвы, люди боялись всего. Сначала надеялись и верили, что их спасут, потом голодали и умирали кто от радиации, кто от голода. Дед Николай когда-то был музыкантом, выступающим на эстраде. Вращался он всегда в кругу каких-то новомодных то ли рокеров, то ли ещё кого и всегда твердил: - А вот в наше время... Впрочем, была у него одна способность, за которую его уважали – память. Все что он видел, он помнил досконально, кроме лиц. Отец Сергея, Михаил, рассказывал, что в детстве часто разыгрывал уже подслеповатого деда, крича тому в ухо:
- Смотри, дед, начальник станции идёт.
Дед вставал и всегда кланялся, но стоило проходящему мимо человеку произнести несколько слов, как розыгрыш тут же раскрывался. Если Михаил успевал спрятаться, то не был нещадно бит ремнём. Дед не признавал других методов воспитания.
Потом отца не стало. Был ужасный год. Болезни и голод унесли жизни больше половины выживших. Отдавая большую часть еды детям, взрослые в основном занимались поиском пропитания и оружия. Потом на свет появился он, Сергей Михайлович Корнев.
Он был ещё совсем маленьким, когда сталкеры со станции «ВДНХ», наткнулись на выживших людей. Несколько взрослых и ребёнок. Прошло двадцать лет, но он помнил рассказы деда, пересказанные мамой, чтобы отвлечь ребёнка от страха и голода. Рассказы позволившие ему выжить.
Он дошёл. Бросая рюкзак на землю, Сергей поклонился и произнёс:
- Здравствуй, милый, родной дом деда.
Сколько же лет тебе? А впрочем, не важно. Ты постарел. Цвет твоих стен напоминает цвет луны в тёмную ночь. Твои глаза зияют пустотой. Ты утратил былой блеск, но ты есть. Есть, и я вижу тебя таким, каким тебя видел мой дед, построивший тебя. Я восхищаюсь твоей красотой и силой. Все что мне нужно видеть тебя.
Станция жила своей нелёгкой жизнью. Оставив у входа пустой автомат и ножи, он зашёл в палатку. Личико маленькой девочки повернулось к входу.
- Здравствуй папа, ты вернулся.
Сергей Михайлович Корнев, а среди сталкеров – Бес, устало кивнул и присел рядом с девочкой.
- Ты его видел? Он существует? Скажи он красивый?
- Да, доченька существует. Он так же красив, как рассказывал твой прадедушка.
- Папа, значит, сказки не врут.
Девочка уснула, раскинув ручки, как будто обнимая придуманный сказочный дом. Уснула, уйдя в сказку, придуманную дедом. Сергей, стоял, у кровати дочери, избитое тело отзывалось болью, глаза закрывались от усталости. Сталкер Бес устал, очень устал, но человек живущий в его теле, не знал усталости, человек жил для того чтобы дарить дочери сказки...
На берегу.
«Придёт время, когда ты решишь, что всё кончено! Это и будет начало!»
Луис Ламур.
Он устало опустился на песок. Дошёл. Потребовалось десять лет и ещё три дня, чтобы бы добраться до реки. Точнее до их места отдыха во времена "до".
С высокого берега не увидеть, мешают деревья, а спустишься по едва различимой тропе и вот они несколько метров песка и неделя хорошего настроения. Потом вода скроет это место, как будто его и не было. Почему так происходит, он не знал. Происходит и все. Главное сегодня, сейчас, он здесь и радость наполняет душу. Все как раньше – вода, солнце, песок, пыль дорог на одежде и желание просто лежать, лежать и смотреть на величие реки. Все как во снах все эти годы и словно ничего не изменилось. Увы, изменилось. На место радости пришла грусть. Из всех друзей и знакомых, проживающих с ним на «Тверской», в живых остался только он.
Лежишь, и никто не крикнет с обрыва:
- Пашка, хватит, валятся, иди гостей встречай.
