Это было интересно. И все же, прекратив раздвоение, Севка-Джал оставил мысли об Учителе и тем более о Нуле. Земля далеко, Земля во многих девятках световых лет отсюда, а Машка рядом и так же недоступна, как Земля. Чтобы найти Машку, необходимо изловить Светлоглазого, Джерфа, и приготовить оружие против его покровителей. Крупную игру вел Светлоглазый, очень крупную… Покровители у него должны быть не из мелких. И Севка нацелился на поиски этих негодяев со всей злостью и целеустремленностью Джала. Пока надо было кончать пересадки. Сулверш во второй раз валялся, лишенный Мыслящего.
Командор Пути натянул одну повседневную перчатку. Она осталась целой, разумеется. Нурра с восхищением ахнул:
– Ар-роу! Не рвутся, клянусь белой молнией!
– Ладно, ладно… Поднимай его, я пересажу, – буркнул Джал. – И надень целые перчатки, возьми в комбинезоне, под застежкой.
Они торопливо сделали все, что нужно. «Глор» натянул парадные перчатки – те самые, из-за которых Севка возвращался в каюту и упустил Светлоглазого. Офицера Охраны поставили у входа, как он стоял до начала событий. Командор Пути поднес к его каске «посредник», чтобы вернуть разум Сулверша на законное место. И вдруг Нурра проговорил:
– Стой… Не могу ждать! Ты инопланетный, комонс.
– Я сам хотел бы знать как. По-моему, чудом.
«Глор» переступил огромными башмаками. Нерешительно, шепотом спросил:
– Там… откуда ты явился, – там Путь?
– Там Десантники с операцией «Вирус». Да что тебе за спешка, чурбан?
Вместо ответа Нурра запел: «Ке-клаги-ке, ге-глаки-ге, ра-грю! га-клю! ка-глю-у-ки!» Он напевал благовоспитанным баритоном Глора и припрыгивал, и в такт его прыжкам моталось тело Сулверша. Кончив номер, он провозгласил страшным шепотом:
– Это Замкнутые, благодетель! Воистину я дождался!
Если бы он говорил о Светлоглазом, Севка выслушал бы его. Но бывший Десантник хотел сказать, что Учитель принадлежал к Замкнутым – мятежникам и бунтовщикам, – и ничего более. А Севку сейчас не интересовал Учитель.
– Поговорим после. Даю пересадку, – сказал командор Пути.
Сулверш очнулся. Глаза метнулись по мастерской и остановились на Севкиных перчатках. Иными словами – на «детекторе-распознавателе» его предусмотрительности.
– Поддержи его! – крикнул Джал.
Нурра придержал Сулверша за портупею. Господин старший офицер кряхтел, разгораясь справедливым гневом. Стряхнул руку порученца с портупеи, опять поднял лучемет…
– Вы а-атменный чурбан, господин начальник Охраны!
При таких словах его предусмотрительности гнев мгновенно слетел с господина Сулверша. И до него дошло наконец, что правая рука командора облачена в повседневную перчатку. Он испуганно вытянулся.
– Осмелюсь покорнейше спросить…
– Я вас должен спросить, я! – грохотал командор, натягивая вторую перчатку. – Чур-рбан! «Посредника» не видели?! Диплом отберу, головоногая козявка!
Последнее выражение было излюбленным ругательством Джала, употреблявшимся на подходе к
Нурра осмелился хихикнуть. Джал обрушился на него:
– Парень, придержи язык! Включай двигатели, чтоб я тебя не видел!
Порученец выдавил из себя: «Слушаюсь!», больше похожее на икоту, и убрался в туннель. Сулверш растерянно задирал голову, пытаясь встать навытяжку, – стукался каской о «посредники» на потолке.
– Скажи мне, Сул, во имя Пути… ты рехнулся?
– Никак нет… Э…
– Тогда зачем ты включил «посредник»?! Да говори без церемоний, проклятая каска!
Офицер догадался наконец – его обвиняли в том, что он
– Парнишка оказался сообразительным, Сул. Выключил твой браслет. Ты должен быть ему благодарен до конца этой жизни и до конца всех жизней, понятно? Так зачем ты это сделал?
– Вашусмотрительность, я не делал ничего, клянусь Путем! – заревел Сулверш.
– Ну-ну, успокойся… Затмение нашло, бывает. Ты, в соответствии с уставом, потребовал повседневных перчаток. Хвалю. Я передал тебе «посредник», снял перчатку, а ты от смущения дернул спуск. Чур-рбан… Ну, так было? – (Челюсти Сулверша выбивали дробь, он умоляюще поднял руки в расползшихся перчатках.) – Хорошо, хорошо… Все останется между нами. Порученцу я прикажу молчать. Перчатки твои спишу, как надетые мною лично по ошибке. Запасные при тебе? Ар-рш!
