…Начальник Центра сидел в пустой квартире. Сначала он пытался работать. В одиннадцать часов ему позвонил старший по оперативной группе и доложил, что Принцесса ушла с завода. Зернов оставил бумаги и два часа подряд длинными шагами мерил квартиру Анны Егоровны. Такого с ним еще не бывало. Даже в сорок втором году, в Берлине, он умел работать всегда: в бомбоубежище, на офицерском балу и на конспиративной квартире, ожидая налета гестапо. Мера ответственности была другая… В тринадцать пятнадцать ему доложили, что Ходок заказал такси на вечер. Неожиданность… Он должен был ехать ночью и на заводской машине. Зернов попросил выяснить, куда он едет, и опять зашагал от угла спальни до угла прихожей. Но телефон зазвонил сейчас же.
Помощник Георгия Лукича передал приказ: Зернову вернуться в Н… немедленно, оставив группу.
К пяти часам вечера солнце не сбавило жару. Степка и Алешка устроились в тени, за штабелем досок, сложенных в глубине двора. Отсюда они видели дорожку, ведущую к дому, и дверь подъезда. Валерка сидел на штабеле сверху, не скрываясь, и держал на руках котенка. Без Мотьки, то есть без котенка, он не пожелал участвовать в операции, и Степан рассудил – пусть его. Вид получается непринужденный, а Мотька не помешает. Все равно будет спать. Алешка говорил, что у Веркиного котенка сонная болезнь. Впрочем, «особый шоколад» Мотька лизала с удовольствием.
Ходок был дома, и мальчики стерегли его. В пять часов семь минут к нему пришла Принцесса.
– Валерик, предупреди Третьего, – шепнул Степан.
Верка неторопливо пошел со двора. Оперативные сотрудники ждали на той же улице, в двух сотнях метров от дома Ходока. Когда мальчик с котенком вышел на улицу, Принцесса как раз постучала в дверь.
Дом был двухэтажный, старый. Скрипучая деревянная лестница, крашеные полы, обои в цветочек. Инженер стоял в своей старой комнате, которая всегда была к нему добра, и смотрел на дверь. Ступени пели, как в сказке: «Снип-снап-снурре…» Вместе с хозяином эту песню слушал книжный шкаф, и комод с литыми ручками, и чужак – светлый костюм, висящий на шкафу на плечиках. А у Светланы были нежные розовые губы, темные, как орех, глаза и пшеничные волосы, уложенные замысловатой башней. Войдя, она принялась поправлять прическу. И капризно отодвинулась, когда он прикоснулся к ее плечу.
– Ну вот, снова сердишься, – сказал инженер.
– Уезжаешь? Вот и уезжай, пожалуйста.
– Светик, ты же сама говоришь, что повезло…
Он опять тоскливо обвел глазами комнату. Новый чемодан желтой кожи выглядывал из-за шкафа, как сообщник.
– И вовсе я не сержусь, – сказала женщина. – Езжай. Я подарок принесла.
«Не сердится!» – скрипнули половицы. Светлана открыла сумочку и достала зеленый цилиндрик.
– Ох, спасибо… Зажигалка?
– Вроде, – сказала Принцесса и потянула за нитку.
Ходок схватился за сердце. Десантница сильным, неженским движением подхватила его под локти и посадила. Он пробормотал: «Здесь красивая местность».
– Линия-два, – сказала женщина. – Ты?..
– Угол-шесть. Слушаю тебя, Линия-два.
– Да что слушать, действуй по схеме «Вирус». Получи «посредник», пять Мыслящих, и езжай.
Они тихо посмеялись. Угол-шесть принял «посредник». Спросил:
– Тебя забрать, Линия-два?
– Пошевели мозгами, – сказала Линия-два. – Они только этого и ждут, чтобы мы засыпались… Забрать! Придумаешь тоже!
– Слушаюсь. – Угол спрятал «посредник» в боковой карман пиджака, висящего на шкафу. Линия-два помогала – придерживала вешалку. Потом она села, высоко завернув юбку и заложив ногу на ногу, покачивая туфлей на тонком каблуке.
– Уф, надоело быть бабой…
– Все лучше, чем ждать в Мыслящем. Где они?
– Возьми в сумке. Я не пойду тебя провожать.
– Как скажешь, Линия-два.
Он благоговейно разложил на столе голубые кристаллы Мыслящих. Налюбовавшись, уложил их в пластиковый мешочек, а на вторую обертку пустил чистый носовой платок. Получился плоский пакетик. Поискав по комнате, Угол нашел клей. Взял пачку «Беломорканала», высыпал папиросы и уложил пакетик в пачку. Аккуратно заклеил, пригладил и в свободное место насовал папирос. Пачку уложил во второй боковой карман.
…Степан посмотрел на часы. Они с Алешкой щеголяли в новеньких именных часах – подарке Министерства обороны, врученном Первым.
– Алеха… давай к калитке. Больно долго ждем…
Алешка выбрался из-за штабелей, юркнул за калитку и прислонился к водосточной трубе на уличной стороне дома. По плану он должен был определить, осталась Принцесса Десантником или нет. Предполагалось, что она выйдет из дома раньше Ходока.
Действительно, через несколько минут Линия-два вышла из подъезда, миновала Алешу и зацокала каблучками по улице, застроенной маленькими домами с палисадниками. Перед одним палисадником сидели на лавочке двое мужчин, а третий курил, стоя рядом. Он предупредил:
– Приближается…
